Тайник в Балатонфюреде

Пошли в метро, я свожу тебя в Буду, там, недалеко от Москва тер, есть чудесный ресторанчик, где подают отличную сегедскую уху.

– Халасле – не уха. Это рыбный суп.

Лайош едва заметно улыбнулся.

– Знаю, знаю… Настоящая уха может быть только в России… Ладно, вот и вход в метро. Давай осторожно, здесь скользкие ступеньки.

Два немолодых человека спустились на станцию метро «Сечени Фюрдо» и сели в смешной желтенький вагончик такого же, почти игрушечного, поезда «первой на европейском континенте» линии метро.

Добравшись до будайской стороны, они с удовольствием пообедали на открытой террасе небольшого, но весьма уютного ресторанчика, отдав должное и халасле по-сегедски, и огненно-острому пёркёльту, и бутылочке пусть и немного по-крестьянски простого и непритязательного, но в то же время кружащего голову, лёгкого, терпкого, живого и насыщенно-яркого кёкфранкоша из Виллани.

Была уже середина октября, туристический сезон закончился – но погода в Будапеште была всё ещё по-летнему мягкой и тёплой.

Впереди была зима, с её стылым колющим ветром с Дуная, пронизывающим до костей, впереди были холодные угрюмые рассветы декабря, серые блеклые дни в первые дни после Нового года – но всё это будет ещё не скоро. Пока же Будапешт купался в мягкой, едва заметной, дымке тёплой осени…

– Ну что ж, Лаци, спасибо за обед.

– Не за что. Тем более – пёркёльт был несколько жирноват.

Максим улыбнулся.

– Конечно, твоя жена приготовила бы лучше…

– Я и сам бы приготовил лучше. Помнишь, как я готовил гуляш в общаге?

– Помню.

И всегда ругался, что в наших магазинах не купить паприки…

Они помолчали. Затем Лайош, прокашлявшись, спросил:

– Когда тебя ждать в следующий раз?

Максим грустно улыбнулся.

– Боюсь, что не скоро… У тебя будет много времени, чтобы достичь совершенства в кулинарии!

– Позавчера было ровно двадцать лет, как мы знакомы…

– Я помню.

– Двадцать лет мы были товарищами по оружию и просто хорошими друзьями…

– Друзьями мы останемся и дальше.

Впрочем, как и товарищами по оружию.

– Ты понимаешь, что я имею в виду…

– Понимаю.

– Мы с тобой старые солдаты… Почему мы не удержали свои позиции?

Максим тяжело вздохнул.

– Потому что нельзя удержать позицию, когда Генеральный штаб уже запланировал твоё поражение.

Лайош спросил с горечью в голосе:

– Максим, скажи мне честно – тебе не кажется, что мы прожили свою жизнь напрасно?

Его собеседник скупо улыбнулся.

– Мы ещё её не прожили.