Дебютная постановка. Том 1

Ну, знала, конечно, про контузию, и что ранен был тяжело – тоже знала, он с самого начала ничего не скрывал. Он же на фронт ушел в сорок третьем, как только восемнадцать исполнилось. Как же так вышло, что он превратился в убийцу, а я не заметила? Разве так может быть?

– Не знаю, – признался Губанов. – Я не врач, судить не берусь. А доктора-то что сказали?

– Сказали, что шизофрения. Мол, не осознавал, что делает. А дальше-то что будет? Надолго его в тюрьму, не знаете?

– Как суд решит. Может быть, не в тюрьму, а в специальную психиатрическую больницу.

– Психиатрическую, – с горечью повторила Лаврушенкова. – Выходит, мой Витя совсем ненормальный. Брошюры еще какие-то при обыске нашли… Я их и в глаза-то не видела. И где только он их прятал?

– Что за брошюры?

– Да бог их знает, и я смотреть не стала, а милиционеры, которые обыск проводили, сказали, что что-то про ритуалы и загово́ры. Зачем Витя их в дом притащил, вот зачем?! – в отчаянии воскликнула она. – Он никаких разговоров про это не вел ни со мной, ни со Славиком.

Мы и знать не знали, что он этим интересуется.

– Не корите себя, Зина, – мягко проговорил Николай. – Я знаю, что такое жить в поселке в своем доме. Ни минуты свободной нет, все время на хозяйстве, воду носите из колодца, дровами топите, в огороде постоянно что-то нужно делать, в магазин за продуктами – далеко, на работу – далеко, и все пешком. Готовка, уборка… Я в бараке вырос, так что на своей шкуре испытал. Мать ни на минуту не присаживалась отдохнуть, а ведь огорода у нас не было, так что вам еще тяжелее.

Разве у вас было время вникать во все? Сыт, здоров, обут, одет – и слава богу.

– Тоже верно. Спасибо вам, Николай.

Зинаида закончила чистить овощи и пересела за стол на веранде, чтобы нарезать их «на винегрет» и нашинковать «на борщ», а Губанов отправился прогуляться. Дошел до дачи, собрался было уже открыть калитку и зайти на участок, но остановился. Раз ключи вернули хозяину и за этот месяц не заплатили, то дача теперь не Губановых.

Это чужая территория. «Что за дурацкая щепетильность», – усмехнулся он про себя, но зайти все равно не смог: преследовало ощущение чего-то неправильного и постыдного.

Окинул взглядом участок, подумал, что надо бы следующей весной все-таки купить и посадить кусты смородины и крыжовника, мать давно просит. Хозяин возражать не будет, ему вообще безразлично, что делается на этой даче, лишь бы деньги платили. И наличники на окнах пора подкрасить.