Дебютная постановка. Том 1

Еще кое-какие мелочи обновить и подправить… Почему-то, когда в доме кипит жизнь, недостатки не бросаются в глаза, их просто не видишь. А как только он пустеет и замирает, каждая недоделка, каждый кусочек облупившейся краски вдруг оказывается на виду.

Николай дошел до дачи Астахова и снова остановился. Долго задумчиво смотрел на дом, пытался представить себе, кто теперь будет в нем обитать. Кто-то из родственников покойного? Или дачу продадут? И что будут делать новые жильцы: оставят все, как было при жизни Владилена, или избавятся от его вещей, мебели, рояля и завезут свое?

Он вдруг сообразил, что не видел сегодня старуху Ковалеву, которая обычно торчала у забора и с каким-то нездоровым любопытством таращилась на дом Астахова, когда тот приезжал на дачу, а потом часами и с огромным удовольствием перемывала косточки самому певцу и его гостям.

В город Ковалева пока не уехала, у нее окна нараспашку и дверь открыта, на веревках белье сушится, значит, соседка здесь. Не за кем ей стало наблюдать… Николаю никогда прежде не приходило в голову, что чья-то смерть может повлиять на жизнь совершенно незнакомых покойнику людей. Надо же как…

Возвращаясь к дому Лаврушенковых, он то и дело останавливался, чтобы перекинуться несколькими словами со знакомыми дачниками. Всех интересовало только одно, и никто не видел разницы между следователем, оперативником и сотрудником отдела кадров. Раз милиция – значит, должен знать подробности.

– Да я вообще не милиция, – пытался объяснить Губанов. – Я капитан внутренней службы.

"

"Но вникать никто не хотел. Раз министерство одно и то же, значит, все его сотрудники занимаются примерно одним и тем же и все друг о друге знают. Все требовали, чтобы Николай рассказал, как и за что Виктор Лаврушенков убил певца Астахова, а услышав отказ, обижались и не принимали никаких оправданий.

Дома у Зинаиды Юра и Славик уже сидели на веранде и за обе щеки уписывали свежеприготовленный винегрет. Хозяйка радушно пригласила Николая за стол. Он не был голоден, но почему-то показалось, что отказ обидит Зинаиду, так что пришлось вместе со всеми съесть порцию наваристого бульона с вермишелью.

Славик заметно повеселел и ни за что не хотел отпускать Юру.

– Дядя Коля, ну пусть Юрка еще побудет, – просил он умоляюще.

– Сынок, тебе хорошо, ты дома, а Юре и его папе еще в Москву долго добираться, – строго сказала его мать. – Вы теперь оба взрослые, вам на воскресенье уроки задают, а ты за них еще и не садился. Юре тоже нужно заниматься.