Отец моего жениха

Чего я жду? Что он меня проводит до кровати?

Бросаю финальный взгляд в кухонный проем и со вздохом иду к лестнице. Медленно иду. Очень медленно. Шаги Сергея настигают меня лишь на предпоследней ступеньке, от чего сердечный ритм снова сбивается. Хотя, он кажется и не приходил в норму с того момента, как мы покинули клуб. Я чувствую его присутствие всего в паре метров позади себя, пока бреду по коридору к спальне. Берусь за ручку и, не выдержав, разворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. Мы встречаемся глазами, и челюсть Сергея едва заметно дергается.

- Спокойной ночи? - не утверждаю, а спрашиваю. Потому что, о какой, к чертямм, спокойной ночи может идти речь, когда мы вдвоем в доме. Когда я знаю, что он хочет меня, а я безумно хочу его.

- Спокойной ночи, Юля, - отвечает Молотов, и в последний раз скользнув по мне глазами, проходит к своей комнате. В его тоне нет ни вопроса, ни приглашения.

Я скрываюсь в спальне, не дожидаясь звука захлопывающейся за ним двери, и прижимаюсь к стене для поддержки. Стараясь угомонить бешено стучащее сердце, глубоко дышу и смотрю в темно-синий прямоугольник окна.

Когда-то это была наша с Димой комната, а все о чем я сейчас могу думать, как сильно я хочу переспать с его отцом. Так, срочно нужен душ похолоднее.

Холодный душ не помогает: мысли по-прежнему витают в десятке метров от моей головы. А именно в спальне Сергея. Чем он сейчас занимается? Сидит на кровати? Стоит в душе? Спит? Он сказал, что завтра уезжает. То есть возможно я больше его никогда не увижу. Дима говорил, что он наведывается в Москву не чаще двух раз в год, а это означает, что к следующему своему приезду Молотов-старший может и не вспомнить мое имя.

Я не понимаю своих чувств к этому мужчине, но факт в том, что какие-то чувства у меня к нему есть. Я не могу смириться с мыслью, что завтра он уедет, а я так и не узнаю, каково это: быть с таким как он. А я хочу узнать.

Я подхожу к зеркалу и смотрю на свое отражение: зрачки расширены, волосы хранят следы укладки (спасибо тебе, Тафт), на скулах горит румянец.

Пижама вроде тоже ничего: короткие хлопковые шорты в полоску и такая же рубашка, купленные на зимней распродаже в Woman Secret. Не кружевной пеньюар, конечно, но имеем то, что имеем. Главное ведь, то что внутри. Всмысле, под ним.

Я выскальзываю в коридор и застываю, прислушиваясь к звукам. Ничего. Тишина. Нет, я отказываюсь верить, что он уснул. Встаю на цыпочки, как трусливый воришка, и крадусь к спальне Сергея, ощущая волнительное подрагивание рук.