Отец моего жениха

Вот только я знаю, что легче не будет, потому что когда Сергей улетел в первый раз, я еще не знала, каково это: слышать его смех, просыпаться в его объятиях, готовить для него, разговаривать с ним. Не имела ни малейшего понятия, насколько это прекрасно — ощущать его своим мужчиной, а себя — его женщиной. Потому что тогда, полтора месяца назад, я и подумать не смела о том, что у нас с Сергеем есть будущее, а в последние три дня держать свои романтичные фантазии в узде никак не получалось. И дети, и фата, и марш Мендельсона в них были.

Тишина в квартире угнетает. Хоть Марине звони. Выслушивать ее ироничные замечания относительно моей нынешней жизни, конечно, не хочется, но зато можно отвлечься. Ой, да ну, нет. Не подруга она мне. Лучше маме позвоню.

— Привет, Юляш, — слышится в динамике грохот посуды — мочевидно, мама готовит. — Как дела твои? Случилось чего? Я вон варенье варю, мокрая вся.

— Нет, мам, — говорю как можно беззаботнее. — Просто позвонила, чтобы с тобой поболтать.

— Приедешь-то когда? Вишня в саду поспела, смородины полно.

Руки лишние бы не помешали. От отца помощи ждать не приходится — с работы сразу перед телевизором валится и все, не поднять."

"Почему-то в этом момент я думаю, что позвонить домой было плохой идеей. Я вдруг отчетливо представляю нашу тесную кухню в Рязани, где на застеленном клеенкой столе стоит батарея банок с вареньем, которые не под силу съесть даже роте солдат, как мама ворчит на отца, заставляя его что-то мастерить по дому, мою крошечную спальню, словоохотливую соседку тетю Машу в безвкусном халате, торчащую у нас вечерами… Я очень люблю своих родителей, но мысль о том, чтобы покинуть Москву и стать заложницей огорода, лишь усугубляет мою тоску.

Я вдруг снова чувствую одинокой, даже более одинокой чем раньше. Зависла где-то между Москвой и Рязанью: своей в столице я не стала, но и родному городу больше не принадлежу. Растеряла знакомых и друзей, рассталась с женихом… На все на это мне наплевать, если бы рядом остался Сергей… но я не уверена, что останется.

Ох, если так и дальше продолжится, то я точно впаду в депрессию. Надо поспать. Возможно, хотя бы на этот раз утро окажется мудренее вечера, и когда я проснусь, Сергей окажется рядом.

Раздевшись, я залезаю под одеяло и крепко сжимаю в руке телефон. Ни звонков ни сообщений. Возможно, в этот момент Сергей объясняется с Димой, и это нормально, что у него нет мысли мне позвонить. Необходимо взять себя в руки и дать ему время, о котором он просил.