Отец моего жениха

— Если хотите, мы можем вас довезти.

— Саида хотела прогуляться. Ни разу не была в Лондоне, представляешь?

Сергей поднимает ладони вверх, демонстрируя, что сдается, и даже слегка отступает назад.

— Ну хорошо, не будем нарушать ваши планы. Если завтра сумеешь выбраться на обед — звони. Я освобожу время.

— Мне приятно было познакомиться с тобой, Саида, — подойдя к девушке, я коротко обнимаю ее и отступаю назад. — Надеюсь, ты будешь в восторге от Лондона.

Наступает черед прощаться с Димой, а я никак не могу решить, каким способом это сделать: поцеловать в щеку или просто помахать рукой.

Занервничав, выбираю самый неловкий и вытягиваю вперед руку. Дима опускает на нее взгляд, но вместо того, чтобы пожать, шагает вперед и неожиданно крепко сжимает меня в объятиях.

— Прости меня, Юль, ладно, — слышу его глухой шепот в волосах. — Я был дураком.

Когда он меня отпускает, мне требуется огромных усилий, чтобы не разреветься от переполняющих меня эмоций. Все-таки не Снежанович он, а настоящий сын своего отца.

Я киваю в знак того, что его извинения принимаю и, развернувшись, быстро шагаю к машине.

Сергей открывает пассажирскую дверь и, когда подает руку, чтобы помочь мне сесть, за спиной вновь раздается голос Димы.

— Классно вместе смотритесь, ребята. Когда уже поженитесь-то?

Пальцы Сергея, удерживающие мою ладонь, вздрагивают, и я игнорируя стремительно разбухающий ком в горле, резко оборачиваюсь, чтобы взглянуть на Диму. Он стоит с застывшей на губах улыбкой и смотрит нас.

Дает свое благословение, хотя я точно знаю, что ему это совсем непросто.

Я одними губами шепчу «спасибо» и до того, как успею закапать тушью лондонский асфальт, ныряю в салон. Сергей садится за мной следом и, найдя мою руку, накрывает своей. Украдкой смахнув слезу, я кладу голову ему на плечо и закрываю глаза. Говорить почему-то совсем не хочется. После сказанного Димой, обсуждение итогов ужина кажется лишним.

В двух кварталах от дома Сергей отпускает мою руку и делает знак Андерсону, чтобы тот остановился.

Когда я вопросительно смотрю на него, поясняет:

— Хочу немного прогуляться. Ты ведь составишь мне компанию?

Мы выходим из машины и, держась за руки, неспеша идем по узкому тротуару Мерилебон-Лэйн, подсвеченному вечерними витринами магазинов. В прохладном февральском воздухе царит тишина, лишь пара случайных прохожих о чем-то переговариваются на английском, и отчего-то в этот момент меня не покидает ощущение, что вновь наступил Новый год.