Отец моего жениха

— Я пришел сказать, что не против, чтобы вы с Димой попробовали жить вместе, — произносит он негромко, — препятствовать я этому не стану.

Я прекращаю истязать несчастную заколку и в изумлении поднимаю глаза. Он что…? Не против? Тогда почему… для чего? Я была практически уверена, что сегодняшним утром он устроил мне проверку, чтобы доказать себе и сыну, что я не достойна быть вхожей в их семью.

Но во взгляде Сергея нет ни капли сарказма или насмешки. Синие глаза смотрят открыто и без капли надменности. Волнение усиливается, и позорно урчит желудок, которому сегодня не досталось ничего, кроме паршивого кофе в университетской столовой.

— Но как же… — сиплю я, растерянно моргая. — Разве…

— Можете съезжать на квартиру завтра и жить как вам хочется, - перебивает Сергей. — Денег Диме я перечислил.

Мы стоим несколько бесконечно долгих секунд в полном молчании. Мысль наталкивается одна на другу и не задерживается у меня в голове под напором эмоций. Мне очень хочется, чтобы Сергей ушел; чтобы перестал

на меня так смотреть, потому что от его взгляда мне сложно дышать.

А про подмышки я вообще молчу. А еще хочется, чтобы он не уходил, и... Нет, я все-таки дура.

— Это все, что я хотел сказать. Доброй ночи, Юля, - лицо Молотова становится холодным, и он идет к двери.

— Доброй ночи, — успеваю пискнуть я в ответ, перед тем как дверь за ним с треском закрывается.

Наверное, я бы обрадовалась... Да, определенно обрадовалась, если бы он сказал эти слова в день своего приезда, когда я еще не наломала дров.

Я бы прыгала до потолка и побежала бы паковать вещи. Думала бы о том, чтобы завести кошечку и над тем, какие занавески повесить на кухню. Позвонила бы Димке, чтобы обрадовать его.

Сейчас же в голове у меня один сплошной знак вопроса, перекрывающий доступ к пониманию того, чего же я на самом деле хочу. Я ведь люблю Диму, разве нет? А его отец вроде как только что дал добро на наши отношения. Что со мной,а?

Я сажусь на кровать и, закутавшись в одеяло, смотрю в пол. Сергей и я одни в доме.

Он всего в каких то десяти метрах от меня. Переодевается. Снимает ту самую рубашку. Возможно, принимает душ. А возможно… Тьфу, ну откуда все эти мысли, Живцова?

Звук раздвигающихся ворот и хруст колесных шин заставляет меня вздрогнуть, а невидимая сила подбрасывает с кровати и несет к окну. Красный свет диодных фонарей и поблескивающий бампер выезжающего внедорожника не прозрачно намекают, что никакую рубашку Молотов снимать не стал и в душ не пошел.