Законный брак

Сам, своими руками, целое состояние промотал!

Служанка села на своего любимого конька. О дядюшке Джобсе она готова была говорить часами: и как он свои накопления потерял, и каким бесстыжим надо быть, чтобы из бедной сироты деньги тянуть, и о том, как повезло госпоже Эдит, что она умерла и не успела узнать, как низко пал ее любимый брат, и как тяжело приходится единственной дочери. Не знаю, можно ли назвать смерть везением, но Иль было не остановить. Правда, сегодня я не собиралась ее слушать.

– Ильда, а ты не видела библию? – перебила я служанку.

– Это которую? – настороженно переспросила та. – Семейную, что ли?

– Именно.

– А чего это вы про нее вспомнили?

Ильда остановилась посреди коридора, не давая мне пройти, но даже не заметила этого.

– Сколько лет не вспоминали, а тут вдруг на тебе!

– Так ты знаешь, где книга?

Я пристально посмотрела на Иль. Лицо служанки казалось задумчивым, в черных глазах мелькали отблески неясных мыслей.

– Ильда? – поторопила я.

– В последний раз я видела библию у госпожи Эдит, – опомнилась служанка. – Ваша матушка ее в шелковую шаль заворачивала, собиралась куда-то нести. Только вот не припомню я, куда. Аккурат перед пожаром это было.

– Подожди, ты хочешь сказать, что мама унесла библию из дома?

– Выходит, что так. И скажу я вам, госпожа Кэролайн, что выглядела она решительной. Вроде как надумала что.

– Ты можешь вспомнить, куда она пошла?

Я смотрела на Ильду, чувствуя, как быстро бьется сердце.

Если библия уцелела… В ту страшную ночь родительский особняк выгорел дотла, не осталось ни одной вещи, ни одного олдера, ни одной ценной бумаги. Да там вообще ничего не осталось, даже стены рухнули. Неужели матушка успела унести из дома семейную реликвию, в которую были вписаны имена всех моих предков? Но куда?

– Да как же тут вспомнишь? – с сомнением переспросила Иль.

 – Столько времени прошло. А вам она чего понадобилась?

– Дядюшка просил принести.

Я не собиралась говорить Ильде правду. Еще сболтнет где-нибудь про магию, а мне потом отвечай!

– А ему что за блажь? Неужто в праведники решил на старости лет податься? – съязвила Ильда, а я в который раз задалась вопросом, почему она так не любит дядю Ирвина. – И то, пора. Столько на нем грехов, до смерти не отмолить.