Расческа для Лысого

Отворачиваюсь и продолжаю изучать документы, что скинул мне Ремнев. Вот ведь упертый гад. Дожал-таки регион.

Несмотря ни на что.

Я вспоминаю, как мы с ним вперлись недавно, и только выдыхаю. Охренительно вперлись. И, еще чуть-чуть, и пришлось бы Сухому других помощников вербовать.

И ладно мне все было по барабану, чувствовал себя на редкость отмороженным, особенно после того, что мне переслали на Ленку отсюда. Но у Ремнева жена и дети. Маринка бы плакала. Убивалась.

Но ничего, мы все же не пальцем деланные, вывернулись.

Он с меньшими потерями, я – с большими.

Ребята, что на нас наехали, вообще не вывернулись. Но здесь законы волчьи. Особенно там, где мы были. Сложный регион.

Я же его открывал, договаривался с тамошним смотрящим, решал вопросы. Потом поехал Ремнев. А я сюда.

И, пока здесь крутился, там произошла оранжевая, мать ее, революция. Или, когда главного режут прямо на улице на глазах у десятка свидетелей, это уже не оранжевая? Но, в принципе, нам-то плевать на цвет. Главное, результат.

А результатом стали полностью похеренные договорённости, новый борзой народ у власти, абсолютная смена всех, кто хоть чего-то решал. И, как итог, поставленный на стоп миллиардный проект, под который Сухой уже успел договориться о тендере от государства с нужными людьми.

Я приехал, уже когда Ремнев умудрился практически все просрать. Просто потому, что с ним никто не разговаривал. Вернее, как?

Разговаривали, конечно. И улыбались. И даже чего-то обещали. Но не те люди обещали, и, само собой, никто ничего не делал.

Все ж хитрые, и глупых богатых москвичей нае*ть только дай.

С новыми людьми договариваться было сложнее. Их самих еще колбасило нехило, привыкнуть и все расставить по полкам не могли. Локальную войнушку показали даже по НТВ. Блеснули, бл*ть, на всю страну. Ладно, хоть наше все не заинтересовалось. Не его масштаб. И слава яйцам.

На фоне бесконечных волнений времени разбираться с внезапно включившей обиду козой не было. Когда мои смс перестали ей доходить, а звонки заворачивались, я понял, что мы-таки обиделись.

Ну, тут, собственно, вроде как не на что. Я ничего не обещал и от нее ничего не требовал. Но все равно понимал, конечно, что надо было хотя бы набрать. Но вот когда? Она дома, только зашла, там сестра, все дела. Решил, на следующий день с ней поговорить. А тут – оп! – мы обиделись.

А мне некогда резко стало.

Пока разгреблись, пока все решили.

Не, я, конечно, ее пытался пропасать.