Расческа для Лысого

И я думаю только о том, что она там одна совсем, что ей страшно… Только, сука, об этом! Ну, и еще о том, какой же я мудак все-таки! Долго вожусь, долго! Нахера доверил охранникам Носорога свою малеху? Да надо было ее в квартиру охраняемую! И запереть! И не выпускать! А я, бл*, после вчерашнего срыва, даже на глаза ей не показался! Тупой дебил! Получай, сука! Получай! Если с ней что-то случится… Не-не-не!!! Нельзя, нельзя! Не думать, не думать о таком!!!

Потом Батя выясняет, где Полина, они, оказывается, ей посадили маяк, хоть на что-то ума хватило, и уносятся по следам похитителей, а я лечу к своей девочке, молясь, чтоб ничего с ней не произошло.

И, самое главное, чтоб она оставалась там, где сейчас. Потому что дурной девчонке в голову все что угодно придет! Какого, кстати, хера, она вообще в больнице делала? Неужели??? Нет, не думать, нихера не думать об этом!

Тут я приезжаю и наблюдаю свою длинноногую ведьму, скачущую на крыльце. Лица на ней нет, глазищи огромные, мордашка в слезах.

Я выпрыгиваю из машины, и она несется ко мне.

Подбегает, хватает за рубашку требовательно:

– Нашли? Полю нашли?

– Нашли. – Я вот вообще не в курсе, нашли, или нет, и в каком состоянии нашли, но похер. Я что угодно сейчас скажу, только чтоб она не смотрела на меня так, только чтоб успокоить, – Паша поехал за ней. Все хорошо будет, малех."

"Тут не выдерживаю, прижимаю ее к себе, кайфуя от ощущения тонкого тела в своих руках. Она с готовностью утыкается мне заплаканным лицом в грудь, дрожит вся, всхлипывает.

А я только радуюсь, что она со мной, что с ней все хорошо. И теперь, что бы ни случилось, никуда я ее не отпущу. Я еще сильнее обхватываю ее, поднимаю на руки и несу к машине. И наплевать мне в этот момент на возможных наблюдателей, на то, что подумают, на все плевать. И в том числе, на Пашу с его женщиной. Вот такой я скот. Только о себе думаю. О своем. О том, что близко. А малеха моя – во мне. Ближе некуда.

Ну и, к тому же, я вполне уверен в том, что Носорог сейчас тупо растопчет всех, кто посмел тронуть принадлежащее ему.

А потом развернется и еще долго и с удовольствием будет топтаться на трупах. Возможно, даже похрюкивая по-носорожьи при этом.

Так что про это беспокоиться смысла не вижу. А вот о моей девочке, о том, чтоб не волновалась, чтоб не мучилась, необходимо позаботиться.

Что я и собираюсь делать.

– Давай, малая, аккуратненько, два глоточка.

– Что это? – отталкивает бутылку.

– Это вода, малех, простая вода.