Жена на два дня

«Хочу ее…» – застонал он про себя.

А потом в голове мелькнула дельная идея: «Зачем отказывать себе в удовольствии? Тем более что оно мне так сильно необходимо».

Шутка ли – почти два месяца ни с кем не был.

Но мозг сверлила и другая мысль: «Стоило ли почти два месяца удерживать себя силой, чтобы потом вот так позорно сорваться? Скоро буду как долбанный наркоман, плотно сидящий на Янодозе…»"

"Впрочем, последняя мысль в голове надолго не задержалась. Слишком приятно было Давиду держать в руках бывшую жену.

Он еще раз вдохнул кокосовый аромат ее волос, крепче прижал спиной к стене, потом наклонился к лицу Яны.

Очень хотелось поцеловать ее дрожащие губы. Пухлые и мягкие, они будто молили его о ласке. Но как раз ласку жене-изменщице он дарить не хотел.

Не заслужила она ласку!

Вместо поцелуя Давид наклонился к ее щеке, слегка прикусил, лизнул и, наслаждаясь вкусом, сжал нежную кожу зубами сильнее.

– Ай! – вскрикнула Яна. – Что ты делаешь?

– Молчи… – велел он строго.

А потом наклонился к ее шее, потерся носом о мягкую кожу и снова легко впился зубами в ее тело.

Оставил легкие отметины и укусил чуть ниже. До чего же она вкусная! Кусать ее было почти так же приятно, как целовать. Ему захотелось проделать то же самое с ее плечом, взять в рот сосок, вырвать из губ Яны громкий стон.

В этот момент он услышал ее всхлип, а потом Яна стала просить:

– Давид, что ты делаешь? Прекрати, пожалуйста, давай поговорим…

«На жалость давит», – тут же понял он.

Только вот какое дело – не было в нем жалости. Не к ней! Не тогда, когда член дымится от необходимости войти в нее, а пальцы зудят от желания сдавить ее шею.

Нет у Давида к Яне никакой жалости.

– Молчи! – снова приказал он.

Резко потянул за пояс халата Яны, а развязав, попытался содрать с ее плеч белую пушистую ткань. Но мерзавка не позволила. Вцепилась в лацканы, будто от этого зависела ее жизнь, замотала головой – мол, нет, не снимет, нельзя. Как будто он спрашивал разрешения.

И тогда Давид прошипел ей на ухо:

– Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому…

С этими словами он резко повернул Яну, прижал ее к стене грудью.

Халат больше содрать не пытался. Попросту сдвинул его в сторону оголяя задницу бывшей жены.

О, что за чудесная у нее задница!

Блядские белые хлопковые трусики облегали круглые булочки, прямо как порно-одежда. Ну и что, что закрытые, сидели так плотно, будто вторая кожа. Она специально такие надела, чтобы его подразнить?

Давид с силой приложился к левой ягодице ладонью, крепко сжал.