Жена на два дня

Давай я переведу тебе остаток…

Ее слова подействовали на Давида так, будто она выплеснула ему в лицо суп.

– Оскорбить меня хочешь? – взревел он. – Мне не нужны деньги за проданные подарки… Ты хоть понимаешь, насколько мне неприятно слушать подобное?

– А тебе, похоже, вообще, в принципе противно меня слушать! – вдруг встрепенулась она. – Что бы я ни сказала, ты кривишься, будто тебя раздражает звук моего голоса, потом язвишь или орешь! Я не знаю, сколько еще смогу это выдерживать.

Не понимаю, почему ты ко мне так жесток. Ответь, почему?

– Жесток? – Давида едва не пробрал нервный хохот. – Это с тобой-то я жесток? Что же такого супержестокого я тебе сделал? Развелся после того как застал из-под другого мужика? Защитил от журналистов, которые тебя травили? Не отобрал квартиру, ремонт в которой обошелся дороже, чем она вообще стоит? Прилетел в Америку решать твои проблемы?

Он сыпал вопросами, а она все смотрела и смотрела на него во все глаза, которые отчего-то начали сначала круглеть, а потом и влажнеть.

– Ты выгнал меня на люди голую! – воскликнула она. – Это не считается жестоким?

– Спасибо скажи, что я тебе шею не свернул! – воскликнул Давид с чувством. – Знаешь, каких усилий мне это стоило? Но нет, не свернул, пальцем не тронул. Ты жива, дышишь, даже имеешь наглость быть мной недовольна.

Я мог поступить с тобой гораздо жестче. Ты не видела меня с плохой стороны. Дергаешь тигра за усы, строишь из себя обиженку. Но ты попросту не знаешь, на что я способен.

– Лучше бы я тебя совсем не узнала! – возмутилась она, шмыгнув носом.

Давид от таких ее слов замер на месте, часто-часто дыша. Думал, взорвется от злости… Не понимал – она что, действительно так думает? Лучше бы им никогда не познакомиться? Неужели и дня его не любила?

Он кое-как отдышался, немного успокоился, процедил, зло прищурившись:

– Вот как, значит? Так что ж поперлась в Америку, вместо того чтобы скрыться? С деньгами от продажи кольца ты могла себе позволить поселиться в другой стране, устроиться…"

"– Я не хотела всю жизнь провести на чужбине в бегах! – воскликнула она с чувством.

– Ни я, ни мой ребенок не заслужили такой судьбы.