Жена на два дня

– Что случилось, Давид? – спросила Яна озабоченным голосом.

– Я отправил Гаяне в частную психлечебницу. Не знал, что еще делать, как быть. У нее крыша поехала… Я понятия не имел, что у нее ко мне такие чувства. Если бы я знал, что она на такое способна, то никогда не оставил бы тебя с ней.

– Я много раз оставалась с ней один на один, – пожала плечами Яна. – Откуда мы могли знать, что в ее душе творится такое…

На это Давид не очень уверенно кивнул и продолжил смотреть на Яну странным взглядом. О, что она только не отдала бы, лишь бы прочесть его мысли.

– Теперь ты у меня осталась одна… – вдруг сказал он.

– Ты про что? – Яна сразу и не поняла.

Давид взял ее за руки и заговорил проникновенным голосом:

– У меня больше нет ни одного близкого человека, только ты, Яна! Если ты меня предашь, я сойду с ума, меня больше не будет…

При этом Давид сжал ее руку, придвинулся близко-близко.

И столько боли отразилось в его глазах, столько страданий, что у Яны невольно защемило сердце. Захотелось как-то вытянуть из него всю эту жуткую боль и забрать себе.

Все же предательство сестры сильно на него повлияло. И совсем он не бесчувственный, как ей когда-то казалось.

Живой человек, страдающий от предательства близкого.

Ее человек.

Яна поднесла его руку к губам, легко поцеловала пальцы и потерлась о них щекой.

– Я не предам! – пообещала она.

Давид громко вздохнул, обнял ее, а потом взял за подбородок, приподнял лицо, прижался губами к губам. Отстранившись, зашептал:

– И я не предам. Больше того, никогда не оскорблю тебя недоверием.

После того как Гаяне проехалась грузовиком по нашим отношениям, я понял очень важную вещь. В мире самое главное – уметь сберечь любимого человека. Я всю жизнь буду тебя беречь. Каждый твой волосок и ноготок. Кроме тебя, у меня никого дорогого нет и не будет…

Тут Яна отняла его руку от своего лица, положила на выпирающий животик:

– Будет, – сказала с улыбкой.

– Ты и наш ребенок, – проговорил он с чувством. – Я счастлив, что вы у меня есть…

Давид прижал ее к себе, стал осыпать поцелуями ее лицо, а Яна щурилась от удовольствия.

Она обвила его шею руками, прижалась к нему всем телом. И до того ей было в его объятиях хорошо, приятно, что казалось, быть счастливей просто неприлично. А все прошлые обиды на фоне произошедшего выглядели такой ерундой, что и вспоминать не стоит.

Ее Давид рядом, нуждается в ней… А она нуждается в нем.

– Я люблю тебя, малышка, – прошептал он между поцелуями.

Вгляделся в ее глаза, ожидая реакции.