Казачий спас

Высокие стеллажи с книгами на разных языках, стол, уставленный разными колбами и ретортами, а в углу стол с набором инструментов, похожих на те, что используют ювелиры. Под окном стоял большой письменный стол, за которым восседал невысокий, кругленький человечек, с румяной физиономией и голой, как коленка, головой. Только за ушами торчали пучки белых, словно пух, волос. Цвета глаз было не разглядеть из-за блестящего на его носу пенсне.

Увидев вошедших, он выкатился из-за стола и, подскочив к капитану, принялся энергично трясти ему руку, весело улыбаясь и восклицая, словно увидел дорогого ему человека:

— Петр Ефимович, голубчик, я уж подумал, что вы про меня забыли.

Совестно вам, молодой человек, так обращаться со стариком. Заинтриговали и исчезли.

— Простите, Карп Савельевич, служба заняла, — улыбнулся в ответ капитан, и Гриша про себя отметил, что улыбка эта была искренней.

— Понимаю, голубчик, понимаю, — закивал профессор. — А это и есть тот самый юноша, который вдруг стал обладателем артефакта?

— Он самый.

Позвольте представить, Карп Савельевич, профессор истории и еще много чего. Перечислять все его звания не стану, уж больно много времени это займет. Григорий Серко, из терских казаков. Потомственный пластун.

— Что ж. Памятуя о вашей, Петр Ефимович, занятости, предлагаю перейти сразу к делу. Это то, о чем я думаю? — профессор ткнул пальцем в сверток.

— Именно, — кивнул Залесский. — Гриша, будь добр.

— Вот сюда, на стол, если вас не затруднит, юноша, — засуетился профессор, быстро убирая с письменного стола какие-то бумаги и книги.

Дождавшись, когда он закончит, Гриша осторожно положил сверток на стол и принялся разворачивать холстину. Распутав саблю, он достал из кармана еще один узелок и, развернув его, положил рядом с саблей брошь. Закончив, парень отступил на шаг и, глянув на профессора, сказал:

— Вот эти две вещи я и получил от старого казака. Сказал, что сам лично их с турецкого паши в крымском походе снял.

— Прекрасно, юноша, прекрасно, — пробормотал профессор, усаживаясь за стол и вставляя в глазницу монокль навроде тех, что используют часовщики.

В кабинете воцарилось молчание, нарушаемое только сосредоточенным сопением профессора. Быстро изучив рукоять сабли. Он вынул из ножен клинок и, повертев его в руках, отложил в сторону, коротко проинформировав гостей:

— Дамасская булатная сталь. Оружие не парадное, а вполне себе боевое. Так что это мне не очень интересно.