Казачий спас

— И отношение у вас к ней самое сердечное, — понимающе кивнула продавщица, пряча улыбку в уголках губ.

В ответ генерал только вздохнул.

— Ох, мужчины, — покачала продавщица головой. — Как воевать, так смелее львов, а как сказать что-то, так хоть святых выноси.

Продолжая тихо ворчать, она скрылась в задней комнате и спустя несколько минут появилась с роскошным букетом белых лилий.

— Вот, ваше высокопревосходительство. Лилия цветок нежный, а белый цвет означает, что ваши чувства чисты. Вам нравится?

— Я впечатлен вашей догадливостью, сударыня, — пробормотал граф, который уже начал заметно нервничать.

— Но должна предупредить, что букет этот обойдется вам в семь рублей ассигнациями. Сами понимаете, не сезон и сохранить такие цветы очень сложно.

— Не нужно оправдываться, — отмахнулся генерал, шлепнув на прилавок червонец.

Оставив продавщице чаевых целковый, он подхватил букет и поспешил к машине. Увидев цветы, Ахмед не удержался и тихо прыснул в кулак.

— Чего ржешь, конь стоялый, — огрызнулся граф, чувствуя, что начинает краснеть.

— Ай, бачка, давно тебя таким веселым не видел. Хорошо. Веселись, — с доброй улыбкой отозвался денщик.

За долгие годы, проведенные вместе, генерал давно уже перестал относиться к нему как к денщику. Скорее, горец являлся наперсником и соратником по оружию, иногда позволяющим себе высказать то, о чем другие предпочитали молчать. Именно за эту правду граф больше всего и ценил своего кунака. А еще за верность и беспорочную службу. Спиртного Ахмед не пил, в карты не играл, а с женщинами встречался, только платя им деньги.

Автомобиль свернул на набережную Обводного канала и спустя еще двадцать минут остановился у нужного подъезда. На этот раз генерал решил сделать все согласно этикету. Ахмед позвонил в дверь, и открывший слуга с поклоном посторонился, пропуская их в прихожую. Забрав фуражку и шинель, он провел гостей в гостиную и поспешил сообщить хозяйке о госте. Ахмед привычно устроился на банкетке в прихожей. Он умел ждать.

Но на этот раз все пошло совсем не так, как было привычно.

— Вот бестолковый. Мог бы сразу понять, кто пришел.

— Это ты про кого? — на всякий случай уточнил граф.

— Про себя, конечно, — усмехнулся парень.

— А, салам, оглум, — перебил собравшегося высказаться графа Ахмед, входя в гостиную.

— Алейкум ас салам, — улыбнулся парень.