Казачья кровь

Заказ получил ты. Вот этим и насолил.

– Неужто решатся на приёме со мной отношения выяснять? – не поверил Гриша.

– Спьяну чего не учудишь, – пожал плечами граф.

– Не в моём доме, – жёстко отрезал князь, посуровев лицом.

В этот момент в зал вошла сама именинница, и гости, оставив разговоры, наперебой бросились поздравлять её. Принимая поздравления и подарки, княгиня укладывала всё подаренное на специальный столик, лишь вскрывая обёртку, чтобы всем было видно содержимое. Дождавшись своей очереди, Гриша вручил ей цветы и, коротко пожелав всего наилучшего, вручил коробку.

Елизавета Николаевна, держа перед собой раскрытую коробку, только беззвучно открывала рот и переводила растерянный взгляд с парня на мужа и обратно.

– Какая прелесть! – во весь голос принялась восторгаться Зоя. – Лизонька, ты должна немедленно это примерить. Слышишь, немедленно! – и, не дожидаясь ответа, силком куда-то уволокла княгиню.

– Ты чего туда положил? – зашипел князь, ничего не понимая.

– Сейчас увидите. Честное слово, Николай Степанович, я очень старался, – так же тихо ответил Гриша.

Гости только удивлённо переглядывались, с интересом поглядывая на парня. Дверь распахнулась, и Елизавета Николаевна степенным шагом вошла в зал. Собравшиеся дружно ахнули. К её наряду добавился бриллиантовый комплект из ожерелья и серёг. Большой сапфир в форме ромба был опоясан мелкими бриллиантами, в каждом звене цепи тоже был закреплён бриллиант.

Яркий электрический свет отражался от драгоценностей, играя разноцветными сполохами. Украшение выглядело скромным, и в то же время с первого взгляда становилось понятно, что стоит оно очень больших денег. Женщины, словно заворожённые, начали приближаться к имениннице, попутно громко обсуждая между собой подарок. Мужчины же с интересом поглядывали на князя, ожидая его реакции.

– Однако подарок обязывающий, – вдруг раздалось на весь зал. – На вашем месте, князь, я бы задумался, стоит ли допускать в дом человека, делающего такие подарки.

– Отнюдь, сударь, – развернулся к нему Гриша. – Подарок этот – только выражение моей благодарности этой семье и Елизавете Михайловне в частности. Впрочем, ожидать понимания подобных вещей от человека с вашими понятиями о чести сложно.