Хризантема с шипами

Шелест травы под ногами. А дальше – ничего. Пустота. В сердце толкнулся холодный страх. Было что-то, что он должен сделать. Что-то важное. «Даю тебе время до заката, Черный лорд», – всплыл в голове шипящий голос, и Редклиф вздрогнул. Сэнди… Ему нужно найти Сэнди, пока не стало слишком поздно!

Он рывком поднялся с постели, пошатнулся и тут же замер, разглядывая спящую в кресле жену. Как она здесь оказалась? А память уже торопилась, подкидывая ему картинки недавнего прошлого: узкое подземелье, перепачканное землей лицо Александры, багровые синяки на запястьях, измученный взгляд.

Даже сейчас, когда жена спала, ее лицо выглядело встревоженным и усталым. И сердце, которое раньше почти не ощущал, вдруг сделалось нестерпимо тяжелым. Оно не помещалось в груди, стучало громко и глухо, рвалось куда-то, подталкивая его вперед.

Редклиф не стал раздумывать. Он больше не хотел ждать. Ему нужно было почувствовать жену, ощутить ее всю, в своих руках, на своей постели, под своим телом. Только так он мог прогнать страх потери, поселившийся внутри.

Только так мог убедиться, что Алекс здесь, рядом, и ей больше ничего не угрожает.

Александра не проснулась ни тогда, когда он поднял ее с кресла, ни тогда, когда уложил на кровать, ни тогда, когда коснулся мягких губ поцелуем. Она лишь еле слышно вздохнула и, так и не открывая глаз, подалась ему навстречу.

Александра Эйден

Он снова мне снился. Знакомый сон. И был таким реальным! Я отчетливо чувствовала жар, что поднимался изнутри, отзываясь на касание чужих губ.

Они были искусными, эти губы. Как и целующий меня мужчина. Его не останавливали никакие преграды. Он брал то, что хотел. Выпивал дыхание до дна и дарил взамен свое, сжимал грудь и тут же ласкающе проводил языком, посылая по всему телу горячие искры, касался мочки уха, чуть прикусывая ее, и искры превращались в настоящий пожар. Тело пело в умелых руках, казалось, мужчине известны все потаенные места, все самые чувствительные точки. Впадинка на шее рядом с ключицей. Последний позвонок. Сгиб локтя и запястье. Подушечка большого пальца.

Я сама не заметила, как поддалась и стала отвечать. Это ведь сон, правда? Так почему бы не позволить себе то, чего была лишена так долго, и что так пугало теперь в реальности? Пуговицы лифа с легкостью сдались, нижняя сорочка соскользнула с плеч, прохладный воздух прошелся по обнаженной груди, но ему на смену тут же пришли горячие ладони. Они по-хозяйски смяли мягкую плоть, и я задохнулась от острого наслаждения.