Кровь на клинке

Так что парень решил оставить все, как оно есть."

"В очередной раз решив пройтись по новому торгу, Руслан прихватил с собой Мишку и, велев ему взять мешки для покупок и заводную лошадь, отправился на базар. Уже привычно оставив коней у заставы, они не спеша вышли на дорогу и двинулись вдоль обочины, рассматривая предлагаемые товары. К очередному удивлению парня, тут было на что посмотреть. Сообразив, что на этом торгу можно торговать свободно и платить никому ничего не надо, и горцы и городские торговцы принялись извлекать из своих закромов самые разные товары.

Тут можно было найти и богато украшенное оружие, и контрабандные ковры, и шелковые ткани, которые оказались в империи непонятно какими путями. Глядя на это богатство, Руслан только головой удивленно качал. С первого взгляда становилось понятно, что большая часть этого изобилия привезена минуя таможню, но Шатуна это мало волновало. У него имелись свои задачи, и влезать в чужую епархию он не собирался.

Наткнувшись на арбу, с которой бойкий дедок ловко торговал тканями, Руслан вспомнил, что еще ни разу не порадовал знакомых ему женщин даже малыми подарками, и, недолго думая, приступил к торгу.

Дедок, моментально сообразив, что перед ним выгодный клиент, с ходу включил рекламщика и взвинтил цену. Уже хорошо зная эту игру, Шатун принялся отчаянно торговаться, ругая товары так, что сидевшие по соседству торговцы со смеху покатывались.

В итоге купив все, что планировал, парень честно расплатился с горцем ассигнациями, которые тот, чуть покривившись, принял.

Мишка, укладывая покупки в мешок, осторожно подтолкнул Руслана под локоть и еле слышно прошептал:

– Княже, оглянись. Непримиримые тут.

Попрощавшись с торговцем, Руслан не спеша повернулся и только усилием воли заставил себя не выхватить револьвер. Метрах в пяти на дороге стояла кавалькада из шести коней, на которых восседали четыре пожилых, но еще крепких горца. Между ними парень приметил мужчину средних лет, с крепко поседевшей бородой. Но самое главное, его папаха была обвязана зеленой лентой, по которой струилась арабская вязь.

Чуть в стороне, у самой обочины, остановил коня жилистый, широкоплечий абрек. В глаза сразу бросилось качество его оружия и, судя по отполированным до блеска рукоятям, оружие это было отнюдь не парадным. Взгляд воина был внимательным, оценивающим, а самое главное, в нем не было того презрения, которое сквозило во взгляде Русланова кровника. Этот боец умел уважать врага.