Кровь на клинке

– Что, много проиграли? – не удержавшись, фыркнул Шатун.

– Все, что имел, – мрачно кивнул князь. – Даже карету, вон, пришлось на запонки рубиновые сменять. Копейки за душой не осталось. Вот и решил, что сын поможет. Родная кровь, чай, не водица…

* * *– Осмелился, значит, – угрюмо протянул Рязанов, внимательно выслушав рассказ парня. – Вот уж не думал, что ему смелости хватит против нашей службы пойти. Что делать думаешь?

– Еще не решил, – тихо ответил Руслан, тяжело вздохнув. – Понимаешь, Миша, он ведь не уймется.

Уступишь один раз, так и будет жилы тянуть, пока досуха не выжмет. Знаю я таких.

– Это верно. Не уймется. Но, Руслан, в городе его уже видели и знают, чей родич приехал. Уж больно вы оба приметные.

– Знаю, – скривился Шатун. – И ведь как ловко все обставил. Сначала на заставе обо мне спрашивать стал, при всех отцом объявляясь. После у базара побывал. А уж потом прямо к моей мастерской заявился.

– Ты казаков своих предупредил? – тут же вскинулся Рязанов.

– Само собой.

Настрого приказал, никого, кроме меня и помощника моего, на подворье не пускать, как бы ни грозился. И он это слышал. Рожу скривил, но промолчал.

– А где он сейчас?

– В гостинице. Вместе со слугой своим. Тоже та еще рожа. Сразу видно, каторжник, – фыркнул Руслан.

– Так и есть, – понимающе кивнул майор. – Князь его выкупил да пригрел. Он у него заместо охраны.

– Это все усложняет, – мрачно заметил Шатун. – Одним выстрелом не отделаешься.

– Не спеши, – осадил его майор. – И тем более не в городе.

Говорили они в своем доме, в малой гостиной, поэтому, когда вошедший Мишка доложил, что к хозяину просится старый князь, приятели переглянулись и в один голос приказали:

– Проси.

Едва войдя в комнату, князь Ростовцев, быстро огляделся и, ехидно усмехнувшись, поинтересовался:

– Что, молодые люди, решаете, как от меня избавиться побыстрее и внакладе не остаться?

– Вы слишком высокого о себе мнения, сударь, – презрительно скривился Шатун. – Помимо вашей персоны, у нас еще и служебные дела имеются.

– Что ж, по крайней мере, это объясняет, почему вы замолчали, едва я вошел, – с непосредственностью, граничащей с наглостью, легко согласился князь. – Но я бы хотел поговорить с сыном, сударь, – повернулся он к Рязанову. – Уж простите великодушно, но речь пойдет о делах семейных.

– Ошибаетесь, сударь. У нас с вами нет никаких дел. А граф Рязанов к тому еще и мой непосредственный начальник. Майор контрразведки.