Любовь и ненависть в Ровердорме

У каждого из этих цветов было мудреное длиннющее название, произнести которое можно было едва не вывихнув язык. Семена этих растений привезли родители Нэнси из заморских экспедиций. Часть кувшинок и лилий не выдержали суровых зим Элайра, но некоторые отлично прижились и вот уже который год радовали глаз необычными формами и яркими крупными бутонами.

Чтобы продолжать радоваться, а еще распаковать корзину для пикника, мы устроились на полосатом пледе неподалеку от пруда, прячась в тени раскидистой яблони.

Марион тут же развязала шляпу. Сорвала ее с головы, затем тряхнула светлыми локонами, пожаловавшись, что мама заставляет ее надевать это орудие пыток. У нее от шляпок постоянно потеет голова, а пчелы, которых Марион недолюбливала с детства, вечно путали искусственные цветы на их полях с настоящими.

На это я сочувственно вздохнула. Летних шляпок у меня и отроду не водилось – были только зимние, меховые, из шкурок, подаренных Роганом.

– Вот вы где! – остановившись на дорожке, помахала нам Нэнси.

Убежала – встречать новую семью и принимать подарки. Затем Нэнси отводила детей в шумный круг на лужайке перед белоснежным двухэтажным домом Тейтеров, где их развлекала подвижными играми мама Нэнси, леди Оливия Тейтер.

Для подростков были придуманы другие развлечения. Нэнси звала их присоединиться к группе запускавших гигантского воздушного змея, украшенного крыльями давно вымершей, «реликтовой» стрекозы, как называл ее лорд Тейтер.

Размеров эта стрекоза была устрашающих – Тейтеры тоже привезли ее из одной из своих экспедиций, и теперь отец Нэнси запускал змея к вящему удовольствию детворы.

Среди собравшихся вокруг него я заметила и раскрасневшуюся Лиззи со сбившейся набок лентой в волосах – моей неуклюжей попыткой воспроизвести модную столичную прическу, которую сестра подсмотрела у Кейт Истром.

Вышло не слишком-то хорошо, но все равно выглядело неплохо…

Я все же нашла в себе силы признать, что даже моя прическа не могла ее испортить, потому что Лиззи обещала вырасти настоящей красавицей.

Рядом с сестрой крутился ее постоянный спутник, Томас Лайтингер, школьный друг и охранник – тот, кто никогда не давал ее в обиду. Только вот уберечь сестру от столичной родни Томасу оказалось не под силу, это была уже моя забота.