Любовь и ненависть в Ровердорме

– Значит, только тогда, когда они отсюда уберутся?

– Или же когда они вернут вам то, что у вас украли. Ваш дом, например!

– Дом они нам вряд ли вернут, – не удержалась я, и Томми покивал с хмурым видом, а потом добавил:

– Я знаю, что той, второй, с лицом как у хомяка, нагадали позор и тюрьму, но в тюрьму нужно было посадить как раз вашу тетку Акацию!

– У нас нет доказательств, чтобы посадить кого-либо из них в тюрьму, – качнула я головой.

– Значит, мы будем за ними следить и раздобудем эти самые доказательства, – заявил мне Томас, и остальные подтвердили, что будут смотреть в оба.

То есть очень и очень внимательно.

– Жаль, что им не нагадали змей, – добавил один из них – кажется, его звали Якоб Саттинтон, – а то бы мы устроили им веселую жизнь!

– Вот что, Томас!.. – я засобиралась что-то ему сказать по этому поводу, но потом махнула рукой. Ясное дело, их не отговорить и не переубедить. – Прошу тебя, присмотри за Лиззи. Я не всегда смогу быть с ней рядом.

– Сейчас она с Тейтерами, но я за ней присмотрю, – пообещал он, после чего в его глазах промелькнуло…

Мне показалось, что это было восторженное мальчишеское обожание, которое вполне могло в один из дней перерасти в беззаветную любовь.

Быть может, даже взаимную – я слышала собственными ушами, что нагадала тетя Прим моей Лиззи.

Ее ждут серьезные испытания, сказала тетушка, но после этого в награду сестре будет дарована любовь всей ее жизни.

Никто не мог знать, как распорядится судьба и где она встретит эту самую любовь.

Быть может, вихрастый защитник и школьный друг Томас Лайтингер как раз ее судьба?

…Но с Томасом мы так и не договорили, потому что на дорожке, идущей от дома, показался Лоуренс Уилсон. Кузен решительно шагал в мою сторону. Судя по всему, он только что прискакал из Ольсена, потому что сегодня я еще его не видела, и сразу же отправился разыскивать меня.

Неужели решил заступиться за сестру?

– Сейчас же уходи и друзей своих забери, – приказала я Томасу.

 – Клянусь, я ничего ему не скажу – ни про тебя, ни про жаб.

– Никуда я не пойду, – хмуро отозвался мальчишка, сжав кулаки. – И пусть он только попробует поднять на вас руку, мисс Мира! Я знаю, что его мужское… естество отвалилось, – произнеся это, Томас густо покраснел. – Все только об этом и говорят в Ровердорме!.. Но если он поднимет на вас руку, то руки у него тоже отвалятся. Мы уж об этом позаботимся, – заявил он, и его друзья согласно загудели.