Любовь и ненависть в Ровердорме

Дядя в столовой не присутствовал – подозреваю, либо уже спал, либо пьянствовал в одиночку в своей комнате.

Тетя не простила мне откровений в разговоре с магами, поэтому постоянно придиралась по мелочам. Я хранила молчание – признаться, мне было все равно.

Лиззи тоже от нее доставалось, но сестра безразлично посматривала в окно, не обращая на тетю внимания. Возможно, выглядывала засевших на деревьях друзей.

Говорили в столовой преимущественно о Кейт – вернее, говорила в основном она, рассказывая о том, как победила в устроенных герцогом состязаниях по выездке на одолженном им же коне.

Также я услышала от Лоуренса, что этим вечером он собирается посетить местную травницу, чтобы разобраться со своей… сенной лихорадкой. Мысленно пожала плечами – вряд ли Остины смогут ему помочь, раз уж доктор Герен и маги из Ольсена оказались бессильны.

– Придется лечь пораньше, – картинно зевнув, произнесла Кейт. – Меня пригласили на завтрашнюю охоту, и я не стала отказываться. Мы выезжаем, как только рассветет.

Лоуренс будет меня сопровождать до имения герцога, лорд Уилсон тоже собирается, а с нами поедут еще и наши слуги.

– Вообще-то, наши слуги, – негромко произнесла Илейн, и я кинула на нее удивленный взгляд.

Между подругами этим вечером явно пробежала трещина, и довольно скоро я догадалась о причинах разлада. Потому что Кейт было не унять – она продолжала говорить о состязаниях, не забывая бахвалиться:

– Представляешь, Илейн, мне грозит целый день в обществе его светлости герцога Кавингтона и Люка Пирсона! Они так милы и так трогательно обо мне заботятся, что я даже не знаю, кого из них выбрать в кавалеры на это лето – или лорда Пирсона, или Тайлора… Ты же знаешь, когда герцог вручал мне главный приз, он попросил звать его по имени? И я согласилась – не могла же я ему отказать!

Илейн кинула на подругу взгляд исподлобья, но промолчала.

Тетя собиралась что-то сказать, но тут стали подавать десерт – делали это слуги, привезенные из столицы, потому что Уны в доме не было.

Но стоило Илейн поднять крышку на своем блюде, как на стол перед ней снова выскочила жаба. На этот раз яркого-зеленого цвета.

– Это невозможно больше терпеть! – воскликнула тетя, когда Илейн перестала истерически визжать. – Сейчас же позовите всех тех, кто был на кухне и мог прикасался к еде или тарелкам!

На это я мысленно порадовалась, что Уна отпросилась к сестре, а Патрик с Донахью были заняты на конюшне и не имели никакого отношения к кухне.