Еще один шанс

Ребром ладони по курку, и на спуск. Очень быстро получается, – принялся пояснять он правила стрельбы «мельницей».

– А ну покажь, – потребовал полицейский, протягивая ему оружие.

Снова взяв револьвер, Мишка в неизвестно который уже раз проклял свой длинный язык и прошел к рубежу. Внимательно слушавшие их разговор полицейские поспешили разойтись, чтобы получше видеть, как оно все будет. Держа оружие в опущенной руке, Мишка пару раз примерился и, глубоко вздохнув, одним плавным движением вскинул револьвер. Ребро ладони ударило по курку, и тут же прозвучал выстрел.

На этот раз результат был намного слабее, но все пули вошли в черный круг. Даже это для него было достижением. В прежней жизни один приятель переделал травматический револьвер под стрельбу боевыми патронами, и они, выезжая на природу, регулярно развлекались в подобных упражнениях. Закончилось все тем, что переделанное оружие вышло из строя, но навык остался. И вот теперь, отдавая мишень уряднику, Мишка удрученно вздыхал, кляня себя на все лады.

– Да, парень, умеешь ты удивить, – растерянно протянул седоусый. – Не приведи Господи с тобой перестреливаться. Пришибешь быстрее, чем противник вякнуть успеет.

– Я в добрых людей не стреляю, – угрюмо буркнул Мишка. – А злые сами не лезут.

– Что, боятся? – поддел его седоусый.

– Не нужен я им, – усмехнулся парень, отдавая ему оружие.

* * *– М-да, Михаил. Удивил ты меня, – пробасил урядник, задумчиво глядя, как пуля проскальзывает в гильзу.

Разговор этот состоялся в мастерской, когда Мишка, выполняя порученную работу, занимался переснарядкой патронов. Как он и предполагал, умный толстяк с ходу зацепился за его странные познания в стрельбе из револьвера и на следующий день не поленился спуститься в подвал. И теперь, сидя у верстака, он мрачно поглядывал на молчащего парня.

– Чего молчишь-то? – не удержался он.

– А что тут скажешь, Николай Аристархович? – вздохнул Мишка. – Помню, учил кто-то. Не меня.

– Каторжники? – последовал наводящий вопрос."

"– Нет, – подумав, мотнул Мишка гривой. – Военные какие-то, – добавил он, чуть подумав. – Даже не совсем военные. Форма вроде какая-то была. А вот что за форма… Не военная и не путейская. Но физиономии вроде наши. Православные. Не помню, – снова вздохнул он, насупившись.

– Темнишь, Михаил.