Четвертое правило дворянина

— Вот только без намеков, — подмигнул он мне в ответ. — Неужели ты думаешь, что я привезу другу в подарок какое-то пойло?

Разумеется, так я не думал. Мы пригубили вино и принялись за еду. После обеда прошло не так много времени, поэтому особого аппетита у меня не было. Я без энтузиазма ковырял мясо в тарелке, ожидая пока наестся Владыкин.

— Соколов, ты чего ничего не ешь? — спросил он, минут через пятнадцать. — Вкусно приготовлено, между прочим.

— Ты лопай, на меня не смотри — я пару часов назад обедал, так что не обращай внимания.

— Да? Ну смотри, тогда не обижайся — в отличие от тебя целый день ни черта не ел, так что поем, если ты не против.

Судя по вздохам, которые раздавались утром в трубке, Владыкину с самого утра было не до еды, и он нашел себе более увлекательное занятие. Наконец он наелся, запил ужин бокалом вина и погладил себя по животу:

— Вот это удружил! Передай своей служанке мои благодарности — умеет готовить. Она ведь у тебя, по-моему, итальянка?

— Ага.

— Нужно будет и себе из-за границы какую-нибудь барышню выписать, как-то ловко у них стряпать выходит.

— Что есть, то есть, — не стал спорить я. — Ты наелся?

— Это ты намекаешь, что пора о делах поговорить? — с улыбкой спросил граф. — Вот ты нетерпеливый, Соколов! Кто тебя манерам учил? Между прочим, сначала дорогому гостю дают покушать вдоволь, а уж потом...

— Да я не против, лопай. Я же вижу, что в тебя больше не лезет.

— Ну это ты зря, — он похлопал себя по животу. — Это я на первый взгляд такой щуплый, а на самом деле в меня много влезает.

— Особенно вина, — подсказал я ему.

— Есть такое дело, — кивнул он. — Ну ладно, давай и в самом деле о делах поговорим, пока хмель в голову стучать не начал. Для начала вот, держи.

Он достал из кармана небольшую коробочку, обшитую серым бархатом и протянул ее мне.

— Это что?

— Не бомба, не бойся, — усмехнулся он."

"Я открыл коробочку. Внутри лежал золотой зажим для галстука, на котором красовалось несколько внушительных изумрудов.

— Ты чего, в сосну лупанулся? Драгоценности мне даришь? — спросил я у Владыкина.

— Делать мне больше нечего, — фыркнул он. — Это тебе подарок от Софьи на добрую память.

— Понятно, — я защелкнул коробочку и положил ее на стол. — Вообще-то я драгоценности не очень люблю, но ты ей об этом не говори. Зачем человека расстраивать?

— Зачем мне ей что-то говорить? Без меня разберетесь.

— И то верно, — кивнул я.

— Теперь давай к нашим делам, мужским, — он подлил вина себе и мне, поднял бокал и усмехнулся.