Я до сих пор граф. Книга X

— Ребятки, не хотите съездить в соседний город, там банкет в честь открытия завода по переработке метеоритов. Большое событие! Много именитых гостей! — предложила Софья Андреевна.

— О! Банкеты! Я за! — тут же воодушевился Есенин. — Наша миссия, кстати, закончена. Миша, благодарю за сотрудничество, — он кивнул мне и протянул руку.

Вот так решаются серьезные вопросы. За столом после баньки.

— Спасибо! Но я, пожалуй, откажусь, — ответил я Софье Андреевне. — У меня есть срочное дело, от которого зависит жизнь моего друга.

— Это ты про то тело в машине? — без задней мысли сказал Толстой.

— Да, это для него…

— Я тоже откажусь, — сказала Дункан. — Надо тренироваться.

После этого за столом уже пошли более общие темы. Про Лермонтова мы решили не сообщать Льву Николаевичу. Все же это пока секрет. Да и удивление от встречи со старым приятелем будет куда больше. Михаил Юрьевич сказал, что навестит друзей.

После этого Софья Андреевна дала нам нашу уже чистую одежду. Даже удивительно, когда она успела? Но потом я увидел несколько девушек, которые отходили от нашего дома с пустыми чехлами для одежды.

Теперь же дело за малым.

— Миша, пройди в кузницу, на минутку, — позвал меня Лев Николаевич.

Наконец он покажет то, что сделал.

Зайдя внутрь здания, я увидел посередине наковальню, на которой стоял деревянный футляр для меча.

— Вижу, ты стал сильнее в этом путешествии? — подметил Толстой. — А печать?

— К сожалению, как бы мне не хотелось, пока печать поставил другую, — признался я.

— Помню, — кивнул он. — Жизнь друга?

— Угу.

— Эх, не сладко тебе будет… Что ж, Миша Кузнецов! Мое предложение остается в силе. Поставишь печать стойкости, и я буду ждать тебя. — прогремел он. — А теперь, принимай работу.

Хотя я не понял, что он имел в виду под несладкой жизнью, я решил не уточнять и сфокусироваться на своем новом оружии.

Даже с закрытым футляром ясно, что родовой меч стал куда сильнее.

— Скажу сразу, чтобы потом не было лишних вопросов, — предупредил князь. — То, что я сделал с твоим мечом — очень сложная и часто бесполезная работа. И если ты захочешь встроить в свой родовой меч еще уникальных свойств, то ничего не получится. У каждого оружия есть предел.

— А исключения бывают? — на автомате спросил я. Как показала практика, таковые есть всегда.

— Конечно, — улыбнулся Толстой. — Ты носишь его на бедре, — он кивнул на Ерха.