Истинная про запас

Шатаясь и покачиваясь, я сплюнул кровь и сделал прыжок в ее сторону, но… Вместо желанной и тонкой шейки супруги я уткнулся носом в холодную землю, чувствуя раскалывающийся удар по голове, проломивший черепную коробку, как ореховую скорлупу.

— Ты убил его!

— А лучше чтобы он тебя?

Всё. Дальше лишь темнота и забытье.

* * *

Кристина

Суставы хрустели и выворачивались — полным ходом шла трансформация тела и тут же откатывалась назад. Рвались и восстанавливались сухожилия — все это сопровождалось вливанием в меня неизвестной бурды.

Я чувствовала себя жалкой куклой, которую злая ведьма крутит, вертит и лепит из меня то, что ей заблагорассудится. Отвратительное и кислое на вкус чувство беспомощности и неизбежности отравляло меня. Крик в человеческом теле сменялся скулежом и воем волчицы, но вскоре Маринэлла лишила меня и этого. Со словами: «Слишком громко. Я ничего не слышу» она лишила меня голоса, теперь я каталась по полу и хрипела.

— Так, полежи пока здесь. Что-то мальчишка затих. Пойду проверю, чтобы не отдал душу Лунной Волчице.

"

"Она ушла, хлопнув дверью, а я беззвучно заорала, ужасаясь тому, что она и с Рихардом что-то делает, что-нибудь очень опасное. Я поползла в сторону двери, царапая паркетную доску длинными черными когтями, впиваясь ими в древесину и подтягивая свое никчемное тело, которое то меняло ноги на человеческие, то снова выгибало суставы в звериную ипостась. Раздавшийся безумный крик боли Рихарда, заставил с новой силой рвануть неподчинявшееся мне тело вперед. Все это напоминало мне фильм ужасов, кошмарное зрелище, под предводительством беспощадной ведьмы.

Крик подростка сменился воем и резко оборвался на высокой ноте. Я не смогла сдержать ответный возглас отчаяния, мокрая пелена застилала глаза. Я смотрела на дверную ручку снизу вверх и понимала, что этот Эверест недостижим для меня. Не могу подняться, не могу дотянуться до нее. Я поднимала руку, пытаясь схватиться за холодный и равнодушный металл, но… В какой-то момент я поняла, что ко всему моему ужасу примешиваются совершенно другая агония и боль.

Я снова закричала в немом крике и рухнула на пол, стуча ладонями по полу и понимая, что… моя связь с Марком рвется… что моя волчица что-то чувствует и воет, воет, воет…

Приоткрывшаяся дверь и осуждающее покачивание головы ведьмы было последним, что я увидела до того, как она что-то прошептала надо мной, схватила за руки и потянула в сторону кровати, как неподъемный мешок. А дальше была спасительная тишина и, надеюсь, забытье.