Истинная про запас

Я вспомнила горькую гадость, влитую мне в рот, и метнула злой взгляд в сторону Луны, та лишь довольно оскалилась мне.

— Она напала на меня, желая убить. А до этого вступила в сговор с Рихардом и его отцом… — а потом она весьма убедительно рассказывала выдуманную историю Марку, который не сводил с меня холодного взгляда. Хотелось поежиться и скрыться, но я не могла…

Я смотрела в лицо своего истинного и понимала, что он ничего не чувствует ко мне, что не узнает. И это было величайшим разочарованием.

Я стала не нужна ему.

Безысходность навалилась на меня. Я перевела взгляд в сторону и, поймав взгляд Маринэллы, медленно кивнула ей, соглашаясь.

Только голос Марка ненадолго вернул меня в реальность.

— Завтра приведем приговор в исполнение. Вернуть ее обратно в яму…

Меня снова грубо столкнули туда, но меня поймал Рихард и прижал к себе.

— Я всё слышал…

А дальше я просто закрыла глаза, желая провалиться в темноту и уснуть.

Мне нужно найти силы, чтобы выбраться и вытащить Рихарда. Разобраться со всем, но начать надо с ведьмы.

Стоило только сумеркам смениться кромешной тьмой, как я почувствовала чужое присутствие.

Решетка скрипнула и ведьма, не изменяющая себе в белоснежном и выделяющимся облике, сбросила веревочную лестницу.

— Бегом! А ты, волчонок, давай сам.

Думать было некогда. Рихард убедился, что я практически добралась до верха и только после этого прыгнул огромным волком вверх, играючи преодолев шестиметровый колодец. Он поравнялся с моим плечом и оскалился.

— Не скалься, а то заколдую, — хмыкнула ведьма и Рихард прижал уши к голове, но скалить пасть не переставал. Я пошатываясь, положила руку ему на холку и тот прижался ко мне еще теснее, давая опору и мнимую защиту. Мы оба знали, что бессильны перед ней.

— Дора, уходим, — бросила ведьма и я, наконец, увидела мать, которая тут же открыла нам портал.

Долго не думая, я вступила в него бок о бок с Рихардом…

Глава 10

Марк

Я смотрел на молодую измученную женщину с белыми волосами и не мог вспомнить кто она.

Что-то грызло на подкорке мозга, что-то зудело в сердце, словно выкручивая тонкий металлический прут, когда я видел узнавание и облегчение в глазах «моего ключа». Не понимал, почему обвиненная в столь серьезных преступлениях против стаи девушка, так тепло и нежно смотрит на меня. Почему вместо приговора уверена, что я отменю его, спасу ее. Предательство племянника меня не трогало, не задевало никаких струн души. Будто он мне чужой.