Призванная для Дракона

Рильфа нахмурился, но тут же расплылся в понимающей ухмылке:

— Ну конечно. Можешь выбирать любую из моих дев. — Щедрым жестом он махнул в сторону замка. — Они все хороши и каждая будет рада согреть твою постель, брат.

— Мне не нужны эти шлюхи.

— Тогда… чего же ты хочешь за одну маленькую строптивую сучку?

— Оставь ее в покое. Я знаю, что ты привязал к ней НАТО и посещаешь в кошмарах. Прекрати, это может навредить ребенку.

В глазах Рильфа зашевелилась опасная тьма, та самая, что наполняла самого Крейна в минуты, когда он был близок к безумству.

Прищурившись, младший дёрг зашипел:

— Вряд ли сны причинят моему сыну больше вреда, чем его мать, когда пыталась покончить с собой. Ты знаешь об этом? Знаешь, что она пыталась убить себя, чтобы мой сын не родился?

— Знаю.

В голосе Крейна не мелькнуло истой доли эмоций, что бурлили в его крови.

— Ты слишком спокоен, — отметил Рильфа. — Уже за одну мысль о самоубийстве ее следует наказать!

— Может, у нее была на это причина? Не слишком ли ты заигрался, брат?

Секунду Рильфа смотрел на него, пронизывая цепким взглядом.

Но в следующий миг его лицо разгладилось, радужка глаз посветлела, а на губах заиграла почти легкомысленная улыбка.

— Что ж, — он посторонился, пропуская Крейна вперед, — будет лучше, если мы обсудим это без посторонних ушей.

— Нам нечего обсуждать. И я не намерен задерживаться.

— Неужели? — изящные брови Рильфа взлетели вверх в притворном удивлении. — А я бы так не сказал, брат.

Последнее слово он произнес с откровенной издевкой, и Крейн помрачнел.

— Это ведь твои руки по локоть в крови, не так ли? — продолжал Рильфа издевательским тоном. — Это на тебе смерть твоей шинами и тех детей, что уже никогда не родятся? А я, заметь, даже пальцем не тронул ту гхаррову шлюху. Почти. Мы прекрасно проводили время в моей постели, причем по обоюдному согласию, пока ей в голову не стукнула новая блажь.

В глазах Крейна вспыхнуло предупреждение.

Его руки сжались в кулаки, меховая куртка на предплечьях лопнула, и сквозь прорехи стали видны вздувшиеся мышцы. По лицу пробежала рябь блестящих чешуек.

— Не смей так говорить о моей женщине, — прорычал Крейн, увеличиваясь в два раза.

— А, так теперь она стала твоей, — Рильфа презрительно сплюнул. — А еще недавно раздвигала для меня ноги. Ты уже слышал, как она стонет? Как просит «еще»?

Мощный удар едва не свалил его с ног.

Точнее, свалил бы.