Наследница долины Туманов

Я твоя княгиня и считай, что это последние мои тебе

указания.

Повернув голову, я строго глянула на няню. Она молчала, упрямо поджав губы.

- Ты ведь не заставишь меня смотреть, как посмеявшись вдоволь, они убьют тебя

на моих глазах, няня, - строго, даже сухо выговорила я.- Достаточно в моей

короткой жизни было смертей родных любимых людей. Не заставляй меня умирать

с тяжёлым сердцем. Я, может, и жестока порой, но от тебя хочу видеть милосердие.

Качнув головой, старушка взялась за ручки на моём кресле и, развернув, покатила

меня обратно к замку.

Глава 5

Спустившись к замку, мы столкнулись с отъезжающей повозкой, которую

сопровождали не больше десяти человек. Они, оседлав последних лошадей, что

ещё оставались в конюшне, кучковались чуть поодаль от обоза и заметно

перешёптывались.

Хм, маловато у князя оказалось верных и преданных солдат.

С такой ""свитой"" первые же разбойники пришибут.

Но весь циничный сарказм тут же развеялся, стоило мне увидеть сидящую в

повозке Моялу.

видавшей виды шалью на плечах, она впилась в меня взглядом и, казалось, была

готова выскочить из телеги. В побелевших руках зажат совсем скромный узелок с

вещами. Лето на исходе, и глазом моргнуть не успеем, как листва на деревьях

желтеть начнёт. А она, считай, без ничего.

Сердце моё сжалось от тоски и страха. Что с ней будет? За что ей такое? Она за

всю жизнь слова злого никому не сказала.

Теперь эти десять воинов казались мне жалкой усмешкой судьбы.

Не защитят они никого, а, возможно, за первым поворотом сами же и разграбят

княжеский обоз. А пусть и так! Мояла женщина красивая, может, кто из мужчин и

возьмёт её себе. Всё лучше, чем любовница при моём муженьке.

Хоть в глаза самой себе смотреть не так стыдно.

Повозка удалялась, а мачеха всё не сводила с меня взгляда. Выдавив из себя

улыбку, я махнула ей рукой на прощание, ау самой душа слезами умывалась.

Что будет с ней? Что станет со мной? За что нас так?

- Удачи тебе, - тихо шепнула я, - пусть богиня Лалила укроет тебя своим плацем от

бед и горя.

Мояла, словно поняв, что я говорю, прижала ладонь к губам и заплакала.

Зажмурившись, я отвернулась. Не хочу смотреть на боль родного человека. Не хочу

это видеть. Не желаю думать о том, встречу ли ещё хоть один рассвет.

- Пойдём, няня, нужно завершить последние дела, - тихо позвала я старушку

Лунсию.

- Какие у нас теперь дела, - выдохнула она как-то обречённо.