Наследница долины Туманов

Князя связали: он даже не

сопротивлялся, скулил как пёс дворовой, да всё пытался заползти под телегу. Про

меня сначала и забыли. Бежать бы мне тогда, но я истуканом замерла. Так страшно

было. Они всю повозку перетрясли, всё ценное, что было, в одну кучу сбросили.

Долго делили княжеское добро, а уж потом, как сумки с награбленным к сёдлам

своим привязали, и про меня вспомнили. Твари!

Мояла замолчала и опустила глаза. Я знала, что не тронули. Не успели. Но сам

факт, что её терзали эти подонки, злил до скрежета зубов.

- Это просто нужно пережить, - шепнула я. - Так ты всегда мне говорила. А теперь

мой черёд пришёл. Переступи через это, Мояла, и живи.

Она улыбнулась и, потянувшись через стол, неуклюже обняла.

- Я по первой, когда горе с твоей сестрой и мамой случилось, всё боялась, что ты

меня возненавидишь, - тихо призналась она.

- Тебе это было важно? - находясь в её объятьях, я окончательно успокоилась и

прикрыла глаза.

- Очень, Амэлла, - пригладив мои волосы, Мояла отстранилась. - Мы никогда не

разговаривали об этом.

оставила эту тему.

- Тебе есть что рассказать? - шепнула я. - Давай, хоть сейчас поговорим.

Обойдя стол, мачеха присела на стуле, и взяла мои ладони в свои. Сжав, положила

их на подол своего старенького синего платья.

- Мы с твоей мамой были дружны в детстве. Моя старшая сестра Хэя и княжна

Амэрисс считались подругами, не разлей вода. Ну, а меня, младшую, часто брали с

собой на прогулки или на проказы.

Обожала просто. Она учила меня вышивать, ухаживать за растениями, плести

корзинки. Все самые счастливые воспоминания моего детства связаны с ней.

Мояла замолчала, тяжело вздохнув, а я, наконец, поняла, что двигало ею все эти

годы.

- Ты стала для меня той, что когда-то была для тебя она? - спросила я, уже зная

ответ.

- Да, Амэлла, да. - В её глазах стояли слёзы, но женщина, занявшая место моей

мамы, улыбалась. - Когда я узнала, что сотворил князь Руско, я была в ужасе.

взял меня в любовницы силой, как и многих до этого. Амэрисс требовала, чтобы он

оставил меня в покое. Это злило твоего отца. Кто же знал, что он избавится от"

"надоевшей семьи. Чтоб его душа горела в муках.

- Ты могла рассказать и раньше, я бы не мучилась в неведенье столько лет, -

пролепетала я, смахивая с ресниц непрошенные слёзы.

- Я винила себя, Амэлла. Не знаю, в чём моя вина, но я чувствую её. Твоя мама

пыталась защитить меня.