Наследница долины Туманов

Скорее надсмотрщик - охранник.

Сюсюкаться и лебезить этот безликий не приучен, скорее наоборот. Не удивлюсь,

если он силой сейчас меня просто с этим креслом унесёт наверх. Прикусив губу, я

решила проверить свою догадку. Насколько вольно со мной он себя поведёт

Мне было нужно это знать на будущее.

- Вам не нравится нянчиться со мной, да? - прямо спросила я.

- Для меня это честь, вартеса Амэлла. Мне лестно осознавать, какого доверия со

стороны гера Каила я удостоился, - ровно произнёс он, но чувствовалось, что

недоговаривает многого.

- Но, несмотря на это, возится целый день с калекой тебе не по душе? - я

всматривалась в его лицо, желая уловить эмоции. - Это, наверное, не то, к чему ты

привык.

Всё. С ви Алеша спало всё напускное добродушие. Передо мной стоял угрюмый

воин. Злой от того, что женщина, пусть и княжна, смеет перечить и не слушаться.

Глаза пылали неестественным светом. Волосы заметно укоротились и приобрели

пшеничный оттенок. И я готова была поверить, что это настоящий облик мужчины.

Не красавец, но было в нём что-то такое, от чего хотелось обнять себя за плечи, и

беспрекословно подчиняться.

- Вия Амэлла, - процедил он сквозь зубы. - Будь я на месте вашего мужчины, вы бы

сейчас нарвались на очень грубые слова. Но так, как я не ваш муж, то постараюсь

объяснить помягче.

Я как-то непроизвольно сглотнула.

- В глазах Иных вы очень красивая женщина, которая по какой-то причине

старается постоянно унизить себя. И мне неприятно слышать из ваших уст слово

“калека“.

женщин. А ещё вы очень упрямы. Как ослица, да простит меня гер. Если я сказал,

что на улице вам делать нечего, то вам стоит послушать мужчину и заняться чем-то

другим.

Так со мной никто никогда не разговаривал. Хумъяр постоянно жалил

оскорблениями. Каил был мягок и щадил самолюбие. Ви Алеш же... Улыбнувшись,

я прикрыла рот рукой. Он говорил со мной как с полноценной. Первый раз за

последние десять лет я почувствовала себя здоровой, нормальной.

не видела мерзкой унижающей жалости, нет, он смотрел на меня, не как на

недобитую собаку.

- Ви Алеш, я прошу вас, - мягко произнесла, осознавая, что наглостью тут ничего не

добьёшься. - Я хочу это видеть. Мне это нужно.

- Это грязная смерть подонка, - он покачал головой, - не нужно это ни вам, ни вашей

милой родственнице.

Он украдкой глянул на притихшую Моялу.

- Но почему? - прошептала я.