Наследница долины Туманов

- Не знаю, о чём ты подумала, моя прелесть, но мне нравится это выражение твоих

глаз. В них светится что-то бесстыже прекрасное, - шепнул мне мужчина на ушко.

Теперь у меня пылали не только щеки, но и шея.

- Ну, Амэлла, у нас казнь. Соберись и будь серьёзней, - снова поддел он меня.

Но, что там! Я залилась краской и отвернулась.

Позор такой. А ещё княжна.

Меня никогда не учили разговаривать с людьми, не преподавали ораторского

искусства. Я и половины не знала из того, что положено знать княжне. Когда стало

понятно, что я буду инвалидом, отец распустил всех учителей.

только рукоделию и домоводству, более сложные науки так и остались для меня

тайной.

Повзрослев, я никогда даже на улицу не выходила через главную дверь. И не

только потому, что по лестнице с крыльца моя коляска просто бы не спустилась.

Нет. Просто меня старались, вообще, никому лишний раз не демонстрировать,"

"чтобы слухи не порождать. Я гуляла лишь в саду, и очень редко покидала его

пределы. Меня всегда сопровождала няня или Мояла.

А теперь перед этой толпой, выставленная напоказ, я просто не знала, как себя

вести. Единственное, чего желала - это быстрее вернуться в дом и более такого

опыта не иметь.

Крепче обняв Кайла, я выдохнула и тихо призналась в своей слабости:

- Отнеси меня, пожалуйста, в дом. Мне плохо здесь перед всей этой толпой.

- Потерпи ещё немного, Амэлла. Это важно. Люди должны видеть, что между нами

мир. Что мы союзники. И, самое главное, они обязаны понимать, что ты значишь

для меня.

- Ты о княжеском умертвии или о безногой княжне? - вспомнила я о своих

прозвищах.

- Вот именно об этом, прелесть моя, - я ощутила слабое касание губ к своему виску.

- Я прижму со временем все языки. А сейчас пусть видят, что ты не заложница.

Осознав всю степень его продуманности, обняла его за шею и положила голову на

широкое мужское плечо. Да, не заложница, счастливица. Не пришлась бы по вкусу

северянину - уже где в овраге придорожном валялась.

Совсем рядом со мной в петле болталось мёртвое тело моего бывшего супруга, а я

не испытывала ни капли сожаления. Нет. Скорее радость. Хумъяра больше нет. Он

никогда больше не явится ко мне в комнату, не станет издеваться, унижать, и

заставлять ползать у его ног. Ничего этого больше не будет.

Ни боли, ни слёз, ни мольбы о пощаде.

- Пообещай, что не станешь таким, как он, - не удержав эмоции, шепнула я.