Проклятие брачного договора

Дина надела слетевшие от метаний по комнате тапки и вышла в коридор, не забыв вместе с тапками натянуть и независимое выражение лица. У вешалки топтался незнакомый мужик, надо признать, довольно симпатичный – пристраивал на крючок свое пальто, такое же дорогое и модное, как у Бориса.

Посадский же уже разделся и теперь шел по коридору с огромными пакетами в руках. Из одного пакета торчал толстый белый стебель лука-порея, из другого верхушка ананаса.

– Динка, так получилось, что обещанный тебе романтический ужин опять отменяется, зато плавно перетекает в дружеский обед, – бодро сообщил Борис.

– А ты разве обещал мне романтический ужин? – осведомилась Дина саркастически. – По-моему, в том, чем мы занимались последние пять дней, есть что угодно, кроме романтики. Ты то и дело меня спасаешь, а в промежутке я нашла труп и нас ограбили. Но если ты считаешь, что это романтика, то пожалуйста, спорить не буду.

– Не ворчи, тебе не идет быть сварливой. И, кстати, познакомься. Это мой друг и партнер Макс. Тот самый, про которого я тебе рассказывал.

Пристроивший пальто на вешалку мужчина уже подходил к Дине, протягивая руку. Рука была широкая, мягкая и сухая. Приятная такая рука.

– И что этот человек успел про меня рассказать? – шутливо спросил гость, но глаза его смотрели серьезно, внимательно. – Я даже опасаюсь немного, не упало ли мое реноме в глазах столь прекрасной барышни.

– О нет, не волнуйтесь, – успокоила его Дина. – Борис только сказал, что вы холостяк и потенциально выгодный жених, но я вас уверяю, что никакие матримониальные поползновения с моей стороны вам не угрожают.

– Даже не сомневаюсь, потому что рядом с этим негодяем всегда меркну. Так сказать, теряюсь в его великолепной тени, – сказал гость, и в его словах Дине послышалась то ли злость, то ли горечь, она не разобрала. Выражение лица, впрочем, оставалось довольно приветливым. – Меня зовут Максим. Макс.

– А я Дина.

– Очень приятно. И, признаться, очень любопытно. Я впервые вижу барышню, которая делит крышу с Борисом Посадским.

– О нет, поверьте, я не подорву устоев этого дома, – запротестовала Дина, – мы с Борисом знакомы с детства. Он что-то наподобие моего старшего брата, причем двоюродного. И то, что я здесь, свидетельствует лишь о необычайно развитом у него чувстве долга по отношению к младшей сестренке. Да, Боря?

– Ну разумеется, – глухо сказал тот.

Он разбирал сумки у кухонного стола, и лица Дина не видела.

– Значит, так.