Нежить и некромант

Пусть ни на шаг не приблизился к убивцу девушек, будет срок, а их пути пересекутся, а пока у Салбатора появилась возможность решить свои дела, ради которых он и проделал многолетний путь.

– Доброго вечера, домнишоара, – произнёс он, в два шага оказавшись за спиной незнакомки. – У нас к вам дело есть. Крайне неотложное.

И была не была!

Глава 8

Миджина

– Ко мне, домин? Разве мы знакомы? – певуче спросила ведьма, и Миджине захотелось съёжиться или залезть под лавку.

– Пока нет, домнишоара.

Разрешите представиться…

От незнакомки веяло тягучей сладостью болотных ягод, которые произрастают в топких местах. Привлекают прохожих своей яркостью и мнимой доступностью, а потом спокойно взирают с веток, как очередного путника принимает болото.

Вбирает в себя, и на какое-то время на топи опускается сытый покой.

Миджина никогда не бывала на болотах, но сейчас так явственно представила их, что сделалось страшно.

Смертные люди не чуют нитей, пронизывающих этот мир, а те, кто однажды умерли, навеки связаны с Тьмой.

И видят тлен во всех вещах и прохожих, кому вскорости предназначено отойти в иной мир.

Но эта ведьма не была такой. И всё же Миджина могла бы поклясться на алтаре Создателя, что она связана со смертью, поклоняется ей или выпрашивает особые милости.

– А это моя помощница, Милеока!

О Создатель! Либо некромант над ней издевается, либо и впрямь неспособен запомнить, как звать нежить. Подумаешь, эка невидаль, перепутал имя живого трупа! Нежити вообще не положено зваться, как человеку!

Да, именно так он и и думает!

– Пойдёмте, мы проводим вас, домина.

Лихих людей хватает, будем охранять вас, – предложил Салбатор де Торес.

Слова прозвучали насмешкой.

Миджина ощутила мурашки, пробежавшие по спине. Не хотелось ей даже на минуту дольше, чем это было необходимо, находиться рядом с этой Кристиной!

И дело совсем не в том, что её, Миджины, имя, некромант постоянно забывал, а ведьму сразу приметил и запечатлел в памяти.

И говорил с ней так, как никогда не обращался с Миджиной.

И то верно, нежить, что с ней церемонии водить!

Даже Петер Болдер, казалось, попал под очарование новой знакомой. И смотрит на неё покровительственно, и рад вклиниться в разговор. А она знай молчит да присматривается.

– Я не делаю зелья, подобные тем, что вас интересуют, домин, – произнесла она, наконец, когда Салбатор изложил суть просьбы. Но как-то нерешительно, заискивающе. – И дело не в деньгах.