И один в тайге воин

— Признал, — радостно улыбнулся Илкен.

— Да как тут не признаешь, ежели его морда мне до сих пор иногда снится, — фыркнул Мишка. — Ты и вправду мастер. А соседушку моего вырезать сможешь?

— Конечно.

— Сделай. Я этого тут оставлю. На память. А того домой заберу, — пообещал Мишка лучащемуся от удовольствия пареньку.

* * *"

"Сумерки медленно сгущались, и таёжные тени начали превращаться в мифических чудовищ. Глядя на этот театр теней, Мишка вдруг понял, откуда в русском фольклоре столько описаний всякой нечисти и нежити.

Вот уже пятый час они сидели по засидкам, выжидая, когда к приманке подойдёт зверь. Основная ставка была, конечно, на волков. В этом плане с ними было гораздо проще. Стая, осознавая свою силу, вполне могла рискнуть атаковать даже более грозного противника. Что говорить, если оголодавшие звери запросто могут задрать взрослого медведя, окажись он между ними и добычей.

Умение охотиться стаей у волков в крови. Другое дело — росомаха. Это зверь-одиночка, но при этом свирепый и очень упрямый. Даже серьёзно раненная, она не отступит и будет драться до последнего, стараясь добраться до глотки противника. И именно этим они были самыми опасными. Выносливые и сильные, они могут сутками гнать жертву, выжидая, когда она свалится без сил. Оглядев самые дальние кусты, Мишка перевёл бинокль поближе и, чуть вздрогнув, замер.

А спустя пару секунд над тайгой раздался посвист сойки. Это был сигнал от парней, что они видят зверя. Спустя минуту с другой стороны раздался треск сороки. Ещё один. Похоже, сидели они тут не зря. Оставив бинокль висеть на ремешке, переброшенном на шею, Мишка откинул колпачки с прицела и плавно поднял винтовку. Наведя её на то место, где заметил какое-то шевеление, парень невольно вздрогнул. Светящиеся глаза росомахи, казалось, смотрели прямо ему в лицо.

«Твою мать! Так и заикой стать недолго, — мысленно сплюнул парень, отслеживая каждое движение животного. — Ну, давай, косолапая. Вылезай. Там же так вкусно кровью пахнет. И людей нет. Даже запаха железа не прослеживается. Тихо всё. И жрать сильно хочется. Ну, вылезай».

Словно услышав его мысли, росомаха выбралась из кустов и, проваливаясь в снег по грудь, медленно направилась к приманке. Похоже, голод оказался сильнее осторожности.