И один в тайге воин

— Не изволь сомневаться, Михаил. Всё по высшему разряду будет. Но и ты слово сдержи. Чтобы ровно год ни у кого такой не было, — напомнил своё условие купец.

— Слово, — кивнул Мишка, протягивая ему ладонь.

— Слово, — тут же согласился купец, пожимая ему руку. — Изволь, Михаил. Четыре тысячи пятьсот рублей. Копеечка в копеечку.

— Всё верно, — кивнул парень, быстро пересчитав купюры. — Забирай. Список на неделе завезу, и к осени всё собрано должно быть.

— Будет, Миша, — истово пообещал купец. — И чего все говорили, что с тобой дела вести — только зря шкурой рисковать? — неожиданно удивился он.

— Это кто такое сказал? — растерялся парень.

— Так многие купцы говорят. И что торгуешься ты так, что проще уступить, чем переспорить.

— Ну а какая покупка без торга. Это и себя, и торговца не уважать, — усмехнулся Мишка. — А что шуток дурных не люблю, так то правда. А особо не нравится, когда мне дурной товар под видом доброго всучить пытаются. Вот за такие дела могу и промеж ушей засветить.

— За это не беспокойся, — отмахнулся купец. — Я таких приказчиков и близко к своим лавкам не подпускаю. А уж с серьёзными людьми стараюсь сам все дела решать.

— Ну, дай-то бог, — кивнул Мишка. — Когда людей за фаэтоном пришлёшь?

— А сегодня и пришлю, — тут же ответил купец. — Всё, Миша. Поеду я.

— Доброго пути, — кивнул парень, провожая его до брички.

Вернувшись в дом, он выложил на стол деньги и, оглядев испуганно притихших женщин, с улыбкой рассказал, что продал свою самоделку.

В ответ Глафира только вздохнула.

— Что не так? — спросил Мишка, насторожившись.

— Жалко повозку, — с улыбкой призналась тётка. — Уж больно весело на ней кататься было.

— Это да, — понимающе усмехнулся Мишка, вспомнив физиономии купцов и местного дворянства, увидевших их выезд на торг.

Но больше всего ему запомнились зелёные глаза той рыжей барышни, что несколько раз приставала к нему со странными вопросами. В том взгляде было намешано всё. И восторг от изящества и лёгкости хода фаэтона.

И удивление, что простой охотник способен позволить себе такую роскошь. А больше всего там было зависти. Её взгляд словно вопрошал: как это так? Ведь она, такая именитая, молодая и красивая, вынуждена ходить пешком, когда он, безродный охотник, смеет кататься на такой удивительной повозке.

Но, по сути, фаэтон своё дело сделал. Мишка в очередной раз подразнил гусей, заставив местных богатеев скрежетать зубами.