И один в тайге воин

В любом случае хоть какая-то подготовка, но требуется.

— Пошли, Миша, — скомандовал контрразведчик и за локоть выволок парня из камеры.

Поднявшись наверх, он решительно вывел парня на крыльцо и, закурив, посмотрел на парня непонятным взглядом.

— Что думаешь?

— А чего тут думать? Трясти надо, — автоматически буркнул Мишка.

— Чего трясти? — не понял офицер.

— Да так, к слову, — сделал вид, что смутился, парень. — Казаков поднимать надо. Точнее, пластунов.

— Ну, на этот случай у меня и своих людей хватит, — отмахнулся контрразведчик.

— А вот этого не надо, — возмутился Мишка.

— Ты уже и моим бойцам не доверяешь? — удивился офицер.

— Да при чём тут доверие? — отмахнулся парень. — Тут особые бойцы нужны. Которые по тайге правильно ходить умеют и места эти как свой кисет знают. Тут не количеством брать надо, а умением.

— А если их там десяток? — не сдавался контрразведчик.

— Да хоть два. Гранат на всех хватит, — отмахнулся Мишка.

— Я те дам гранат, — буквально взвился офицер. — Они мне все живыми нужны.

— Простые исполнители? Зачем? — развёл парень руками.

— Даже простые исполнители умеют слушать и думать, — ехидно ответил контрразведчик, постучав ему указательным пальцем по лбу. — А некоторые ещё и мне советы давать смеют.

— Тогда вашим людям по реке открыто идти, а нам с пластунами берегом, чтобы найти их. Но нам выходить раньше придётся.

— Пошли в кабинет. Думать будем, — улыбнувшись, скомандовал офицер и первым шагнул в двери.

* * *Проведённая контрразведкой операция оказалась почти провальной. И это не громкое заявление в местной газете, а свершившийся факт. Пока всё было на стадии планирования, жизнь внесла в дело свои коррективы. Казачья сотня ушла, а вместе с ней ушли и пластуны. Так что Владимиру Алексеевичу пришлось рассчитывать только на собственные силы, и в тайгу отправились два взвода солдат.

Сам Мишка от этого дела был отстранён, потому как эта операция проводилась имперской структурой и участие в ней гражданских не предусматривалось.

Так что теперь, мрачно разглядывая устало бредущую процессию, он только зло играл желваками на скулах.