И один в тайге воин

То ли восхитилась, то ли осудила, без стакана не разберёшь.

— Каков есть, барышня, и другим не буду, — фыркнул Мишка и, ещё раз коротко поклонившись, зашагал дальше. «Твою маман, это что сейчас такое было? Я не я буду, если эта чувиха меня не клеила. Только зачем я ей? Она же вроде из благородных. Что, офицеров не хватает? Или зажраться успела? Тоже ерунда. Молодая ещё. Хрень какая-то», — мысленно пожал он плечами, привязывая поводья к коновязи.

Пройдясь по лавкам, Мишка запомнил цены на самые важные товары и отправился в оружейную.

Там он завис надолго. Прикупив пару сотен капсюлей, свинца и пороха, он усилием воли заставил себя угомониться и выйти наружу. Отвязав коня, он уселся в седло и решительно направил его домой. Гружёный конь шёл неторопливой рысцой, гулко бухая копытами по земле. Что ни говори, а конёк Мишке достался отличный. Сильный, выносливый, а что не сильно быстрый, так ему спешить некуда."

"В местной жизни выносливость, сила и разум гораздо важнее. А Монгол всеми этими качествами был одарён, что называется, от души.

Дома, разгрузив коня, он вычистил его и, поставив в денник, щедро отсыпал овса. Но едва только парень переступил порог, как с ходу понял: что-то не так. И Глафира, и маленькая Танюшка смотрели на него с непонятым выражением на лицах. Остановившись, словно на стену налетел, Мишка сжал кулаки и глухим от волнения голосом спросил:

— Что случилось? Настя где?

— Здесь, — пряча улыбку, ответила тётка, подходя к нему. Взяв в ладони его голову, женщина заставила Мишку пригнуться и троекратно целуя, сказала: — Поздравляю, Мишенька.

Сын у тебя родился. Здоровенький. А уж красивый, глаз не отвесть.

— Твою ж дивизию! — взвыл Мишка не своим голосом. — Меня ж всего полдня не было. Когда она успела-то?

— Так ты уехал, и началось. Часа два как опросталась, — рассмеялась Глафира. — Да уймись, заполошный. Хорошо всё с ними. Спят пока. Садись чай пить. Или ты, может, есть хочешь?

— Да какая тут сейчас еда, — отмахнулся Мишка, автоматически подхватывая на руки странно притихшую Танюшку.

— Ты чего такая тихая, дочка? Или опять напроказила чего? — спросил он, целуя её в макушку.

— Тятя Миша, а ты меня не отдашь? — вдруг спросила девчушка.

— Кому отдам? Зачем? — растерялся Мишка. — Тебе кто такое сказал? — взревел он, сообразив, о чём речь.

— Мальчишки на улице говорили, что как Настя родит, так ты меня в приют отдашь, потому, как у тебя теперь свой ребёночек есть, — еле слышно ответила Танюшка.