И один в тайге воин

— Так и есть, — иронично усмехнулся граф. — Будучи дальней родственницей императора, она выдавила из него разрешение назвать сына графом Шуваловым-Шуйским. Единственным наследником всего состояния этой семьи. А после её убийства наш дворецкий, Егор Кузьмич, тайно вывез меня сюда. К отцу. В тайну он был посвящён.

Мать успела привести все дела в порядок, так что к тому времени, когда я мог воспользоваться наследством, состояние моё было весьма изрядным. Но из-за сословных условностей прямо назвать своего родного отца отцом я не мог.

Тем не менее я всегда считал его родным, а его детей от мамы Насти родными братьями и сёстрами. Так что там, в коридоре, висят портреты Халзановых-Шуваловых-Шуйских. Именно так, и никак иначе.

— Бабка рассказывала, что в те времена этими условностями всё было буквально пронизано, — задумчиво кивнула Дарья. — А самое смешное, что она несколько раз упоминала в своих рассказах этого человека, — тут она кивнул на портрет. — Говорила, что, если бы не те самые условности, она плюнула бы на всё и… — Дарья мило покраснела, оборвав себя на полуслове.

— Влюблена в него была, словно кошка, по её же словам, — закончила она.

— Неудивительно, — хмыкнул граф. — Гришка вон меня медведем называет, а отец ещё сильнее был. Мог с одним ножом против матёрого мишки встать. Огромной силы был человек.

— А вы знаете, что все эти портреты на аукционе будут стоить огромных денег? — сменила Дарья тему.

— Знаю. Да только для меня это не просто портреты. И проданы они никогда не будут.

Я тебе, девочка, больше того покажу, — озорно усмехнувшись, добавил старик. — Вон тот шкаф открой, — указал он на нужный предмет мебели.

Легко поднявшись, Дарья послушно распахнула створки и отступила в сторону.

— А ты не отходи. Ты внимательно посмотри на то, что там лежит, — посоветовал граф, продолжая улыбаться.

Удивлённо посмотрев на него, девушка раскрыла дверцы ещё шире и всмотрелась в предметы, стоявшие на полках аккуратными рядами. Потом, тихо ахнув, осторожно взяла в руки один из них и, поднеся к окну, прошептала, рассматривая:

— Этого не может быть! Их же считают все утерянными!

В руках у неё была фигурка оленя из мамонтовой кости.

Рассматривая её, Дарья словно видела живого оленя. Даже мускулы под шкурой было заметно.

— Ну, кто-то, может, и утерял. А мы вот храним. Правнуки очень любят ими играть, — тепло улыбнулся граф.

— Ты их опять всех в стойбище отправил? — негромко спросил Григорий. — Очередной курс молодого бойца.