И один в тайге воин

— А ежели серьёзно, Владимир Алексеевич, то нас там и вправду не было. Как не было и никакой артиллерии. И я, и все, кто со мной был, на этом стоять твёрдо будут. И кабы не наша с вами договорённость, и бумаг бы этих у вас не было. Про пленного я даже не вспоминаю. В общем, после всех допросов он должен исчезнуть. А что с бумагами делать, это уж вам решать. Никакой границы мы не переходили и никаких мортир никуда не таскали. Да и нет их у казаков. А что лагерь разнесли, так то хунхузы промеж себя чего-то не поделили.

У них это бывает.

— Я тебя понял, Миша, — помолчав, кивнул офицер. — Что ж. Так даже лучше. Во всяком случае, у меня руки развязаны полностью. Согласен.

— Вот и слава богу, — вздохнул Мишка с заметным облегчением.

— Что, думал, я с тебя отчёты требовать письменные стану? — понимающе усмехнулся офицер.

— Была такая опаска, — не стал отпираться парень.

— Не тот случай, — качнул контрразведчик головой с заметным огорчением. — Ты по моему ведомству не служишь и даже бумаги о сотрудничестве не подписывал.

Так что заставить тебя нет никакой моей возможности. Да и не нужно это. Вольным стрелком ты гораздо полезнее. У нас с тобой даже что-то вроде дружбы проявляться начало. Вот пусть так и будет.

— И я так думаю, — улыбнулся Мишка, но улыбка вышла кривоватая.

— Понимаю, — грустно усмехнулся офицер. — Думаешь, какая дружба может быть между офицером и дворянином — и простым охотником? Поверь, и не такое бывает."

"— Да я и не спорю.

Всякое бывает, это верно, — вздохнул Мишка. — Ладно, Владимир Алексеевич, поеду я. Ещё в кондитерскую лавку заскочить надо. Порадую баб своих. Они у меня все сластёны, — закончил он, пожимая протянутую руку.

— Веселись, башибузук, — улыбнулся в ответ офицер. — Только об одном тебя попрошу, Миша. Притихните пока. Сейчас на той стороне такой шум поднялся, что и не описать. Про лагерь этот мы знали, и полк к отражению нападения готовился, а вы одним ударом все планы смахнули.

И их, и наши.

— Так ведь всё складно получилось, Владимир Алексеевич. И бандитов убрали, и солдат сохранили. Радоваться надо.

— Вот я и радуюсь, тихо обалдев от вашей наглости и удачи, — рассмеялся офицер и, махнув рукой, вернулся к бумагам.

— Знал бы ты, как я охренел, когда пластуны две лодки, под завязку всякой всячиной гружённые, пригнали, — проворчал Мишка про себя. — Они там только сапоги с хунхузов не снимали. Класть некуда было.