Эра негодяев

Это ж какой простор для работы службы твоего Ведрича появляется! В общем, повод прочесать кадры перед балканской мазуркой у нас появился… – генерал устало улыбнулся: – Ах, деваха, орден Красного Знамени ей можно вешать – как минимум!

– Сейчас таких нет.

Калюжный махнул рукой.

– Знаю. Ну, крестик этот серебряный, с дурной лигатурой… Орден Мужества. Но тогда – минимум первой степени! – Затем, посерьезнев, спросил: – Ладно, что думаешь делать по этому поводу? Как супостата будешь искать, какие своему Ведричу задачи будешь ставить?

– Ну, процедура известная.

Первый тур сыграем по классическим образцам. Одному подозреваемому говорим, что листовки и адская машинка в дворницкой, второму – что в дровяном сарае, третьему – что на кухне. И ждем, куда заявятся жандармы… Да и вообще, может, это утечка из финансового управления министерства обороны?

– Не думаю. Там уверены, что мы организационно, хоть и без оглашения сего факта, в штате СВР… О том, что мы никто и звать нас никак – кроме наших, никто не знает.

Насчет заделки утечки… Да, процедура известная. Что ж, подготовь списочек тех, кому про листовки планируешь сообщить, и варианты… ну, скажем, по переброске партии английских паспортов для палестинцев в Софию. Пойдет?

– Пойдет. Напряжем Артаксеркса и его людей, дело несложное.

– Но чтоб ни одного не засветить! Сумеешь отработать?

– Обижаете, Максим Владимирович. Когда мой отдел портачил?

– Пока – тьфу-тьфу – Господь миловал… Ладно, кликни там Гончарова, пусть разъяснит нам текущее положение.

В части, его касающейся…

Подполковник вышел из кабинета начальника и, спустившись на первый этаж, постучал в последний слева по коридору кабинет.

– Кого там черт принес? – раздался из-за двери недовольный голос.

– Серега, давай к генералу. Слышать хочут!

– Добро. Три минуты!

И ровно через три минуты из своей «берлоги», куда он старался не допускать никого из посторонних, вышел подполковник Гончаров – начальник аналитической группы, поджарый, бритый наголо – по моде тридцатых годов – рослый мужик; в аналитики он загремел два года назад, когда случайно переусердствовал в допросе пленного французского летчика в боснийских горах.

Пилот «миража» оказался хлипковат и отдал Богу душу – подполковника же Гончарова за сие самоуправство от оперативной деятельности отстранили и загнали за стол, чего он своему начальнику в глубине души так и не простил.