Не красавица

— Ревнуешь меня к секретарю Матросова, красавица? — переспрашивает он, только теперь с улыбкой в голосе.

Я мотаю головой, мол, нет, конечно, не ревную. Это то, о чём я упоминала выше. Ревную, но, когда меня об этом спрашивают, почему-то всячески пытаюсь отрицать. Будто не имею права. Будто обязана стыдиться того, что чувствую, чтобы продолжать быть удобной.

— Лену я знаю давно, ещё со времён работы у Сидельникова, — вдруг говорит Дан. — Фёдор её уволил, когда она с документами напутала, и я с работой помог. Не знаю, в курсе ты или нет, что у неё семья проблемная:родители-алкоголики.

Общаюсь с ней исключительно по дружбе.

Я не знаю, куда смотреть. Мне стыдно перед Леной, неловко перед Даном и одновременно радостно. Он так просто и спокойно всё пояснил, что я чувствую себя глупо… И главное, сейчас такое положение вещей меня впервые устраивает. Они с Леной знакомы давно, и он действительно просто пьёт кофе.

— Ясно. — Покусываю губу, чтобы хоть чуточку приглушить улыбку.

Дан замедляет шаг, и я чувствую его взгляд у себя на щеке.

— У тебя ещё есть вопросы? Если да, то спрашивай.

30

Мысли стремительно закручиваются в воронку. Задать Дану вопрос? Любой? Что он имеет в виду? Что готов прямо сейчас прояснить происходящее между нами? Или я слишком многое себе вообразила, и его предложение не имеет под собой настолько глубокого смысла?

Мы продолжаем идти рядом, правда теперь гораздо медленнее. Я — потому что шум собственных размышлений оглушает, Дан — потому что терпеливо ждёт."

"Лучшего момента обсудить нашу ситуацию может не быть.

Раскручивать клубок из неясностей до конца страшно, особенно после того, как Дан признал, что между ним и Леной ничего нет. Хочется затаиться, чтобы не спугнуть возникшее ощущение спокойствия, а внутренний голос так и нашёптывает: «Ну что тебе ещё нужно? Не будь такой требовательной. Умей довольствоваться тем, что есть».

Но в глубине души я догадываюсь, что это говорит трусость. Желание отделаться малой кровью и ещё какое-то время позволять себя колыхаться в волнах неведения и самообмана.

Только знаю, что долго наслаждаться не получится. Если уж я нашла силы признаться себе в том, что влюбилась в Дана, то следом нужно признать, что так, как раньше, меня больше не устраивает.

— Спрошу, — тихо говорю я, глядя себе под ноги. — Если ты по какой-то причине не захочешь отвечать,можешь не отвечать. Потому что ты не обязан.

— Я точно не тот, на кого можно давить обязательствами, — мягко говорит Дан.