Не красавица

У него слегка удлинённая челюсть, покрытая щетиной, такой же нарочито небрежной, как его причёска, взгляд прямой, дерзкий, ироничный. Пальцы, лежащие на подлокотнике, — длинные, ноги, обутые в модные чёрные туфли, — тоже.

Я его знаю. Громов Дан Андреевич. Бывший вице-президент «Скабо», в прошлом году добровольно покинувший свой пост без видимой на то причины. Ходили слухи, что он уехал то ли на Кипр, то ли в Хорватию, чтобы заниматься яхтингом. Кстати, за это я его глубоко осуждаю. Сколько ему лет? Точно не больше тридцати пяти.

Рановато для того, чтобы устать от карьерных достижений и уйти на покой, сменив деловой костюм на плавательные шорты.

— Сам его жду, красавица, — ослепительно улыбается Громов, заставляя меня вспыхнуть от такого ласково-фамильярного обращения, к тому же произнесённого глубоким баритоном. — Сможешь пока сделать мне кофе?

Щёки как по щелчку перестают гореть, усилившееся биение в груди стихает, за каких-то пару секунд приходя в норму. Вопрос про кофе возвращает меня в реальность, из которой нечаянно выбило непривычное «красавица».

Нет, мне совсем не обидно, кто бы из вас что себе ни придумал. Меня давно нисколько не коробит тот факт, что мужчины не относятся ко мне как к сексуальному объекту. И уж тем более такие, как Громов. Это всё равно, что подписаться на Криштиану Роналду в инстаграме и злиться, что он не подписывается в ответ. Пусть я не обладаю выдающейся внешностью, зато с мозгами и интеллектом у меня порядок, а это куда важнее.

— Кофе вам сделает секретарь, — вежливо отвечаю я, глядя ему в глаза.

— Думаю, она будет здесь минут через двадцать.

— Прошу меня извинить, красавица. — Громов прикладывает свои до странности длинные пальцы к груди и постукивает по карману пиджака, демонстрируя глубокое раскаяние. — Я пять часов провёл в самолёте — голова плохо соображает. Попросишь эспрессо для меня сделать, когда подойдёт?

— Хорошо, — отвечаю я ещё до того, как успеваю подумать. — Оставлю вас пока… Здесь.

Выйдя за дверь, ощущаю что-то, напоминающее злость.

Угадайте, на кого? Нет, вовсе не на бесцеремонного Громова, который, не разобравшись, кто перед ним стоит, упрямо отдавал нелепые распоряжения. Я злюсь на себя. На собственные неконфликтность и бесхребетность. Вот для чего я ответила «хорошо»? Узнай об этом Василина, наверняка рявкнула бы, что я снова веду себя как тряпка, и была бы совершенно права."

"Правда, у себя в кабинете быстро успокаиваюсь. Раздражение улетучивается, обмякают плечи.