Не красавица

Родина всё же подкинула мне пару идей, так что в ближайшие две недели будем до посинения согласовывать договор. Ваш генеральный за год едва ли стал менее упрямым, да и я далеко не подарок.

Подмигнув, он берётся за ручку двери.

— Так что готовься, красавица.

7"

"— Привет. — Я по традиции обнимаю маму и протягиваю ей пакет с шоколадом: — Это ассорти: здесь молочный, тёмный, белый и трюфели. Ручная работа.

Не заглядывая внутрь, мама благодарит за гостинец и кивком указывает на кухню.

— Пойдем чай пить — я с травами заварила.

Конфеты зря купила: все же зубы не молочные уже, правильно? Ты, кстати, на метро добралась? — доносится ее удаляющийся голос. — Такие пробки сегодня, это кошмар какой-то. Видимо из-за дождя.

Настроение, испорченное появлением Дана, а точнее, моим нелепым поведением, продолжает ползти вниз без видимой на то причины. Ведь не из-за конфет же? В смысле не из-за того, что я полчаса провела в бутике шоколада, обшаривая десятки полок в поисках самого вкусного, а мама в итоге сказала, что всё было зря? Прекрасно ведь знаю, что ничего плохого в виду она не имеет, а просто по долгу профессии немного помешана на уходе за зубами.

В любой другой день я бы, наверное, принесла к чаю что-то иное: например, её любимый мармелад со стевией или овсяные печенья с цукатами, но сегодня хотелось именно шоколад. Выраженно сладкий, вязнущий на зубах, способный перебить горький осадок этой недели.

— О, у тебя новый сервиз? —указываю я на белые кружевные чашки, расставленные на столе, прекрасно помня, что маме дарили их на прошлый день рождения.

Просто сейчас мне удобнее сделать их безопасной темой для беседы. Мама обожает посуду, и никакие современные интерьерные веяния не способны избавить нашу квартиру от старомодного серванта, забитого фарфором.

— Это же Сивовы дарили мне в прошлом году, забыла? — Любовно придерживая крышку чайника, мама разливает заварку. — Тот старый я на дачу отвезу. Этот только мыть, наверное, придётся вручную. Боюсь, позолота облетит.

Пакет с конфетами так и стоит нетронутым в углу столешницы, поэтому я иду его распаковывать.

«Чёрт с ней, с зубной эмалью, — иронизирую про себя, снимая ленту с бумажной коробки. — Всё равно никто её не увидит».

Уложив конфеты в вазочку, я ставлю их на стол и сажусь. Мама стоит спиной, помешивая дымящийся суп. Перед глазами почему-то сразу появляется лицо Василины, смешно кривящей нос. Так она делает всякий раз, когда чувствует запах горохового.

— Ты, по-моему, похудела, мам.