Тяготы домохозяйства

Но это всё равно не отменяло того печального факта, что из-за новых трат на «якобы положенную» туалетную бумагу, мыло и кондиционер для постельного белья, он вынужден был сдать путёвку на Майорку и поехать отдыхать в Ейск.

* * *Набекрень вытаскивала провалившийся в канаву трактор, когда к воротам больницы подъехало два автобуса с пятнистыми людьми внутри.

– Ольга Прокофьевна, подготовьте, пожалуйста, отдельные палаты для наших новых пациентов, – сказал главврач, и от ледяного злорадства в его голосе весна как будто отодвинулась на несколько лет.

Сразу после этих слов он поспешил в свой кабинет и, заперев дверь на два врезных и три навесных замка, принялся ждать. Вся эта идея с ветрянкой казалась мужчине идеальной тактикой. По его задумке немолодая Набекрень, заразившись, должна была слечь надолго, а после, поняв, что работа в больнице – это риск, уволиться. Единственным слабым местом в этом плане было то, что сам Арнольд Иванович не успел переболеть ветрянкой в детстве и теперь тоже находился под ударом.

Но ему-то контактировать с больными совсем не обязательно. Он рассчитывал, что переждёт войну в кабинете, а сразу после победы нацепит на себя медаль «За отвагу» и расформирует «пятнистый полк».

Уборщица в последний раз дёрнула за ковш, и тот, издав что-то вроде скулежа, наконец оторвался. Обрадовавшийся тракторист собрался было домой, но Ольга Прокофьевна протянула ему лопату и сказала, что снег всё равно придётся убрать, ведь никто не заставлял садиться пьяным за руль, а если он против… – уборщица засадила деревянную лопату по штык в промёрзшую землю и кивнула в сторону канавы.

Так, без лишних слов, она смогла чётко донести свою мысль и одновременно закодировать коллегу.

Главврач только собирался налить себе чаю, когда в дверь его кабинета «ненавязчиво» постучали, и вся мебель вместе с ним немного сдвинулась к окну.

– Арнольд Иванович, вы здесь, – было неясно, спрашивает ли Набекрень или утверждает.

Она продолжала «ненавязчивый» стук, от которого замки́ один за другим падали и раскалывались пополам.

Главврач чувствовал себя Троей, осаждаемой греками. Он пропищал было что-то о том, что сильно занят, но, когда косяк начал выворачиваться внутрь, а стул, подпирающий дверь, превратился в табурет, стало ясно, что пару минут для диалога он всё же найдёт.

– Инфекционное отделение забито, – еле пролезла голова Набекрень в образовавшуюся щёлку, в которую с лёгкостью мог бы пролезть целый Троянский конь.