Ибридо. Часть 2

Он съездил к Бритни и соврал ей, что я приболела и пока останусь в его доме под присмотром Бакеров. Нам на руку, что Бри как раз нужно было уезжать в срочную командировку, и она дала Уильяму добро.

Но этим утром я ощутила прилив сил: наконец почувствовала свои ноги и руки, голова стала ясной, а грудную клетку пробивал бешеный стук моего сердца, которое наконец ожило после непривычной нагрузки. По моим жилам потекла горячая кровь, я чувствовала ее по всему телу – от кончиков пальцев ног до самой макушки.

– Может, она всё же поест? – тихо спросила Амалия у Уильяма, заглянув в комнату.

– Нет, она пока не будет… – вздохнув ответил Уильям, уже заранее зная мой ответ.

– Я хочу! – открыв глаза, громко сказала я.

Амалия бросилась вниз по лестнице за порцией бульона (его запах я почувствовала еще утром, когда она начала готовить). Пока я не передумала, Амалия принялась суетливо брякать крышкой кастрюли, ложками, а затем «в моих ушах» бульон перелился из поварешки в тарелку. Амалия не подумала, что у меня обострился слух.

И тут моя голова превратилась в колокольню, а в ней поселился упрямый звонарь, который приукрашивал троекратным звоном каждый звук, доносящийся из кухни. Я закрыла ладонями уши и съежилась в кровати – это было невыносимо.

– Мел, что с тобой? – испуганно спросил Уильям. Я, не отвечая на его вопрос, прижимала ладони к ушам еще сильнее и умоляла, чтобы Амалия прекратила этот ужасный перезвон.

– Мелани! – крикнул Уильям, подскочив ко мне. Наконец Амалия перестала брякать посудой.

Меня начало отпускать.

– Я всегда так остро буду чувствовать все звуки? – сквозь зубы спросила я, массируя виски.

– Уф… – выдохнул он. – Я за тебя испугался!

– Да или нет?

– Нет. Только первые несколько дней. Сейчас самый трудный период: в силу вступают те чувства, которые есть у кошки: обоняние, осязание, слух. Потерпи, скоро всё придет в норму… – пообещал Уильям и добавил усмехнувшись: – Когда кошка и человек поделят твое тело на равные доли.

– Отлично… – проворчала я. – И как долго ждать?

– Примерно пару недель, – он сказал это так спокойно, словно предложил пару недель поваляться на шезлонге возле океана.

– О-о-о, – закатила я глаза. – Я не вынесу!

– Встать можешь? – Уильям взял меня за руку.

– Наверное, – я приподнялась.

Уильям помог мне встать с постели и, прикрыв ладонями мои глаза, повел к зеркалу. Когда мы остановились, он медленно убрал ладони, и я открыла глаза.