Грани

Что-то подтолкнуло поторопиться, нагревшиеся от двигателя ботинки, почти с шипением погрузились в мокрую от росы траву, подножка утопла в сырой земле и мотоцикл скрипнул и замер, лишь рассекая воздух вращением переднего колеса, повисшего над травой.

– Спрятал? – почти неслышно прошипело за спиной.

– Де, ты че тут?! Напугал!

– Тише-тише. Сам не спугни, – из полумрака перед лицом появилась огромная рука Ильича и коснулась Мишкиного лица.

Едва глаза стали привыкать к полумраку и различать детали, в руках у деда мелькнуло очертание охотничьего ружья и подсумок с патронами.

– Ильич, ты чего? – глаза парня немного округлились и блеснули.

– Не вопи! Ей Богу, хуже бабы в бане на день пограничника, – Ильич дернул за рукав куртки и сам присел, кивая в сторону соседских посадок на меже, – Ща глянем, из-за кого на меня поклеп, кто у них там приворовывает.

За стройной громадой тополей, поросших снизу непроходимыми зарослями черемухи и молодого ясеня, едва различимо, на белом фоне соседских сараев выплясывали силуэты, или один, но перемещаясь очень быстро, от двери к двери, лязгая кованными щеколдами и навесами.

Судя по всему, Ильич был прав, нагло, откровенно и без зазрения совести, кто-то шерудит по соседскому сараю, что-то вытаскивал, бросал, в темноте раз от раза мелькала вспышка огонька или от спичек или от зажигалки, звенело разбитое стекло, доносились обрывки матов.

– Ну ни стыда, ни совести, – Ильич потянул кожаный хлястик подсумка и тихо вытащил из него два патрона, один он заложил между мизинцем и безымянным пальцем левой руки, второй отправил обратной стороной себе под подбородок и прижал, похрустевшая волосками бороды.

– А ружбайка на что?

– А ты думаешь, Миха, что они там с спичкострелом пришли добро чужое брать?

– Де, погодь, а какое тем добро? Там в том сарае ни че нет, я сам там раз сто бывал, – Мишка осекся и сделал паузу, – Ну с Сашкой, с сыном баб Маши, то насос брал у него, то бензин брал. Так там мусор один, банки пустые, лопатки старые, немного соломы, разве что кошели для гусей новые, проволочные, как у тебя.

Ильич взвел курки и опустил ружье.

– Говоришь брать нечего? – дед остановил взгляд в одной очке и замолчал.

– Нечего.

– А че тогда, по-твоему там шариться ночью, впотьмах, без света? Я сам Машке там проводку налаживал, света не включают, значит ворюга, сегодня там, завтра и к нам заглянут. У них брать нечего, так у нас на мастерской хоть трактором вывози.