Лимонник. По материалам израильских литературных вечеринок. Выпуск 3

Но кто старое помянет… Но я думаю, он зла не помнит. Поспорили бы насчёт мистики. Сходи за ним, а?

– Неудобно. Ночь всё же. Что он подумает?

– Ты уж старика уважь, сердечный. Сиротой ведь остаюсь. Беспризорным по свету скитаться… – гнусаво затянул он.

– Ладно, – проклиная себя, что вечно попадаю в истории из-за своей мягкотелости, я надел джинсы и вышел из квартиры.

Дзинь! В вымершем подъезде оглушительно рявкнул звонок. Щёлкнул замок. Сквозь массивную дверную цепочку на меня испуганно моргало лицо психиатра Льва Борисовича.

– Вам чего, любезный?

– Извините, что в такое время… Дело, видите ли, в том…

– Ну-с?

– Вы только не удивляйтесь. У меня в квартире сидит домовой и… выпить с вами хочет.

– Так, – врач подозрительно посмотрел на меня. – Много пили?

– Да я вообще не пью… почти.

– Да? – как-то неопределённо протянул он. – Ладно, завтра зайдите ко мне в поликлинику вне очереди. Всё?

– Но он хочет…

– И его с собой возьмите.

Я попятился к своей двери. Домовой допивал бражку и плаксивым голосом напевал: «По приютам я с детства скитался».

– Что, не идёт? – спросил он, увидев меня. – Не уважает. А я тебя, сердешный, уважаю. Хош, поцелую?

– Нет, спасибо, – поспешно сказал я.

– Ну вот, идтить мне надо. Ты-то меня вспоминай. Да, чуть не забыл. Кота-то своего с собой возьми. Через него и я, возможно, у тебя поселюсь. А то напоследок я тебе нервишки пощекочу.

И тут я вспомнил, что надо бы спросить, как учили слухи: «К добру или ко злу?» Домовой уже наполовину скрылся в стене.

– Постой! – выкрикнул я. – К добру или ко злу?

– К добру, дурачок. Новый год на носу, да и в новый дом въезжать скоро будешь.

Сказал и исчез сквозь стену.

Елена Коган

«Вечер тихо крадется…»

Вечер тихо крадется

в дом ко мне.

оставляю открытым

долгожданному гостю.

Он заходит неслышно,

словно черная кошка,

насыпает мне звезды

в кофе щедрою горстью.

Он садится напротив,

и загадочно смотрит

мне в раскрытое сердце,

и на гуще гадает,

что со мною случится

этой сказочной ночью,

сам волшебное зелье

в чашку мне подливает.

Я от этого зелья

стану нежно-прозрачной,

и почти невесомой,

и беспечно счастливой.