Птенчик

– Так что, Риккардо?– Карла вытянула губы, отчего стала похожа на причудливую, кудрявую жабу.– Какой дом?

Он покосился на тетрадь, в которую утром записал адрес.

– Карла, я, правда, спешу.

– Так спешишь, что не можешь назвать номер дома?

Риккардо двумя пальцами взял тетрадь, мельком взглянул на первый лист и тут же спрятал за спину.

– Не подписана.

Карла сморщила нос.

– Зачем ты это взял?

– Отдам мисс Беннет. Может, она определит владельца по почерку. Неудачники тоже имеют право на образование, верно?

Уголки его губ дёрнулись, и он едва сдержался, чтобы не захохотать.

<Интересно, что бы ты сказала, узнав, что неудачник, чью тетрадь ты пнула минуту назад, – я?>.

– Двести тридцать седьмой дом.

– Молли Верберг?– визг Карлы привлёк внимание уборщицы, бродившей по коридору точно привидение, так что после грозного «тсс!» Карла продолжила уже шёпотом.– Миссис Бенитос отправляет тебя к Молли Верберг? Рикки, я люблю и уважаю твою маму, но…

– Риккардо.

– Но отправлять тебя к Молли Верберг – безумие! Нет, на Восьмую улицу ты не пойдёшь.

– Что не так с Молли Верберг?.

– Рикки, ты шутишь? Это самая истеричная и скандальная женщина из всех, кого я когда-либо видела! Однажды мы с мамой встретили её в магазине и…

Карла кричала, размахивала руками, и, наконец, забывшись, прислонилась к дверному косяку. Риккардо понимал, что, возможно, это его единственный шанс выйти из кабинета, поэтому, кивая на возмущения Карлы, проскользнул в коридор, где сразу же сбил с ног рыжего одноклассника – старшего сына мистера Мишелса, хозяина закусочной «Крабовый утёс».

Мальчишка выронил стопку учебников и распластался на полу.

– Привет, Риккардо! – засмеялся он.

Риккардо в спешке поднял одну из книг, но под пристальным взглядом Карлы, бросил её обратно на пол и прошипел:

– Смотри, куда прёшь, придурок!

– Извини, – он почесал макушку.– Мисс Беннет попросила отнести книги в библиотеку и…

– Нам не интересны твои приключения, рыжий,– ответила Карла.

– Она не подписана.

– Да, но я уверена…

– Она не подписана, Карла!

Риккардо трясло. Он злился, нервничал и гордился собой одновременно. Последнее чувство в нём вызвал собственный голос: впервые он прозвучал твёрдо, как у человека, которому даже Господь не смеет перечить, твёрдо и холодно – как у отца.