Мир наизнанку

В какой-то момент на полке в ванной появилась связка цветных резинок для волос, в последнюю минуту схваченных на кассе супермаркета.

Парень выше шести футов, с копной волос, связанных розовой резинкой, выглядел, наверное, странно. Но и на это Эду было плевать.

– Здравствуй, Эдриан, – тихо проговорил Гаррет. – Присаживайся.

Он указал рукой на одно из кожаных кресел напротив стола, а сам вернулся на своё место. Эдриан сделал несколько шагов от двери и сел напротив.

– Привет-привет, – спокойно сказал он, стягивая с головы промокшую шапку.

Одна прядь волос выбилась из узла на затылке и теперь упала на глаза длинной вьющейся вермишелью. Эд резко провёл рукой по волосам, загребая прядь от лица.

– Зачем я тебе понадобился? Мог объяснить всё по телефону и не вытягивать меня из дома.

Внимательно глядя на Эда, Гаррет откинулся на спинку кресла и сложил пальцы «домиком».

– Я не люблю решать вопросы по телефону. Чай? Кофе?

– Не нужно. Я ненадолго. Не хочу тебя отвлекать. Просто расскажи, что за интрига.

Гаррет чуть заметно повёл плечами.

– Никакой интриги. Мне нужен заместитель и по совместительству начальник охраны. Я подумал о тебе.

Эдриан замер, вздёрнув темные брови. Когда он ехал сюда, мыслей о работе у него не было. Да, ему нужно было чем-то занять себя, просто чтобы не сойти с ума. Но вариантов предоставлялось крайне мало, и тут как по волшебству объявился Гаррет. Как-то подозрительно вовремя. Будто незримые высшие силы подтолкнули к Эду старшего кузена в самый подходящий момент.

Эдриан невесело хмыкнул, упираясь локтями в колени и скрещивая пальцы в замок.

– Тебе звонила мама, – констатировал он.

Гаррет промолчал. Ничто не изменилось в его позе, он всё так же сверлил Эда цепким взглядом серых глаз.

– Так я и думал, – Эд разомкнул пальцы и хлопнул себя по коленям, поднимаясь из кресла. – Ну, рад был встретиться.

От резкого движения в голеностоп будто вбили гвоздь, а перед глазами заискрило от остроты ощущений. Нога болела второй день. Точнее, болела она уже давно.

Боль была постоянная, первое время она достигала «одиннадцати» по десятибалльной шкале, вышибая капли пота на лбу и заставляя карабкаться на стены. Но со временем она опустилась до терпимой «троечки». А последние двое суток это была твёрдая «семь». Возможно, Эдриан дал слишком большую нагрузку. А возможно, дело в весне и потеплении, и он до конца жизни будет, как семидесятилетняя старуха с ревматизмом, предсказывать погоду по боли в суставе.